нельзя было разглядеть даже кадык, теперь же он сидел под ней обнаженный по пояс. В его потемневших глазах грозил разразиться жестокий шторм – и при этом лицо его оставалось спокойным.
Фэнцзю покраснела как помидор. Она сидела у него на коленях и не смела двинуться. Она совсем не поспевала за развитием сюжета этого представления, что ей петь дальше?
Свободной рукой Си Цзэ коснулся ее лица и прошептал:
– Может ли Шэнь Е сказать красивые слова, чтобы порадовать тебя? Может сказать, что ты очень красивая, чудесного нрава, талантливая?
Он помолчал, пристально глядя ей в глаза.
– Я не говорил красивых слов, которые ты желаешь услышать, и не скажу, но разве ты не видишь, что я чувствую к тебе?
Фэнцзю не задумываясь ответила:
– Да.
Мгновение спустя она поняла, о чем он спросил, и голос у нее сорвался ввысь:
– Да?..
Когда Фэнцзю произносила свое первое «да», она только дослушала Си Цзэ и, не совсем поняв, что имеется в виду, поспешила кое-как ответить. А потом, когда она подумала, осознала, что он сказал, и отбросила все иные возможности, вырвавшееся из нее «да» было скорее испуганным.
Долгими окольными путями он наконец… наконец это сказал.
В сердце Фэнцзю распускались цветы. Подавив радость усилием воли, она придала лицу спокойное выражение.
Спустя некоторое время Си Цзэ продолжил:
– Я никогда не думал, что опоздаю. Не думал, что могу оказаться тебе не нужен.
Он сказал это так просто и естественно, как будто Фэнцзю в самом деле бросила его, нанеся жесточайшую обиду.
– Значит, ты приревновал и сбежал под дождь? – предположила Фэнцзю.
Си Цзэ запрокинул голову, уставившись на потолок.
– Я думал, как поступить, но так ничего и не придумал. Разве что я мог бы убить Шэнь Е, но тебя это бы расстроило.
Фэнцзю радостно выдохнула.
– Как прекрасно, что ты не захотел меня расстраивать и не убил опрометчиво Шэнь Е.
Си Цзэ бесцветно произнес:
– Ты можешь причинить мне боль, но я – мужчина, как я могу причинить боль тебе?
Фэнцзю вдохнула прохладного воздуха.
– А сказал, что не умеешь говорить красивые слова.
Си Цзэ устало спросил:
– Это были красивые слова?
За разговором вода остыла. Видя, что Си Цзэ, кажется, чуть успокоился, она набралась храбрости и, пустив в ход руки и ноги, вылезла. Со слегка болезненным выражением на лице Си Цзэ прислонился к краю бадьи, больше не останавливая ее и ничего ей не говоря.
Фэнцзю встала рядом, глядя на Си Цзэ сверху вниз. Разница в росте вдруг придала ей смелости. Ее растроганное смягчившееся сердце переполняли чувства; неловкость и трусость, которые только что она испытала в бадье, куда-то испарились. Си Цзэ, он… ведь сильно ревновал, и, когда она смотрела на него, у нее болело сердце. Но кто просил его так упрямиться?
Снова нагрев магией воду, она таинственно наклонилась к прикрывшему глаза Си Цзэ и прошептала ему на ухо:
– Ты так ревнуешь, а все никак не решишься. Я когда-нибудь говорила, что мне нравится Шэнь Е?
Глаза Си Цзэ распахнулись. Она положила руку ему на плечо, будто уговаривая ребенка.
– Днем произошло недоразумение. Ты мне так нравишься, как же ты можешь оказаться мне ненужным?
С этими словами она коснулась губами его щеки, и ее сердце наполнилось нежностью. Прежде чем Си Цзэ успел отреагировать, она чихнула и заметила, что от ее промокшей одежды по телу уже ползет неприятный холодок, поэтому поспешно вышла за ширму, чтобы переодеться в сухое.
* * *
Сегодня вечером Фэнцзю просто преклонялась перед собой. Добиться Си Цзэ оказалось так просто. И впрямь, ее отточенная тысячелетиями тренировок техника обольщения была просто превосходна, не хуже, чем у живущей на соседней с их кланом горе Чжу Инь.
И все же было еще кое-что, вызывающее у нее приступы головной боли. Аланьжэ-то она была поддельной, поэтому, конечно, не могла провести здесь всю свою жизнь, но Си Цзэ был из этого мира. Как бы ей его забрать? И согласится ли он уйти с ней?
Подумав, она решила, что дело не такое уж срочное, так что ни к чему утруждать сейчас себя размышлениями. Напевая песенку, она перестелила постель, которую намочил Си Цзэ. Поскольку они достигли взаимопонимания, ни к чему было кому-то уходить в восточные покои, если кружилась голова. Разумеется, они могли спокойно остаться здесь вдвоем. Она могла бы, как обычно, поставить маленькую кушетку у кровати.
Си Цзэ, наверное, нужно было еще раз ополоснуться. Она забрала жемчужину Ночи и оставила у ширмы свечу для Си Цзэ. На дворе стояла глубокая ночь, поэтому Фэнцзю наверняка смутилась бы, если бы он сейчас вышел к ней после омовения. Дабы не выдумывать мучительно, что бы ему сказать, она легла на кушетку и решила притвориться спящей.
Уж в этом деле она была хороша.
* * *
Она услышала приближающиеся негромкие шаги. Внезапно свет везде погас, а на ее кушетке резко стало тесно. Искупавшись, Си Цзэ первым делом попытался отнять у нее спальное место. Изначально Фэнцзю лежала на боку. Теперь она спиной ощущала тепло, а на кровать оседал густой водяной пар, в котором смешались ароматы лекарственных трав и сандала. Почему-то этот запах оказался накрепко связан в ее памяти с чем-то искушающе близким.
Фэнцзю принялась терзать одеяло. Ей притворяться спящей или все же напомнить Си Цзэ, что она высушила постельное белье на большой кровати и он может лечь там?
К счастью, со стороны Си Цзэ не последовало никаких поползновений. Он только потянул на себя уголок одеяла и прошептал ей:
– Если тебе не нравится Шэнь Е, зачем ты говорила ему все это днем?
Фэнцзю вздохнула про себя. Это означало: «Я рада, что ты дошел до того, чтобы спросить прямо, но, извини, я уже сплю».
Си Цзэ положил руку ей на плечо и очень мягко поинтересовался, выдохнув почти ей в ухо:
– Хочешь узнать, что случается с теми, кто притворяется спящим?
Фэнцзю будто обожгло, она мигом откатилась на самый край и неестественно громко заявила:
– Это, ну… Мы с Шэнь Е разыграли сцену, чтобы тебя подразнить. Не думала, что тебя это так заденет.
Она, конечно, несла настоящую чепуху, но сейчас явно был не самый подходящий момент говорить правду. Кроме того, Си Цзэ, похоже, в эту чушь поверил. Его ревность вызывала в ней нежный трепет, но и немного смешила. Она сжала губы в улыбке.
– Ты так ревнуешь… Будешь ревновать, даже если кто-то мне пару слов скажет? Терпение – такое хорошее
