что моя киска, наверное, будет всем махать в знак приветствия.
Грейс сухо произнесла: — Ты всегда была на высоте.
— Это не моя вина! Нико прислал персонального стилиста из какого-то бутика в Беверли-Хиллз, чьими клиентами, должно быть, являются проститутки и трансвеститы. Я никогда не видела такого количества эластичных, блестящих, крошечных платьев.
— Ты купила прозрачные туфли на шпильке?
— Ты издеваешься? — фыркнула я.
— Кэт, если ты собираешься изображать из себя проститутку, то должна быть до конца последовательна. Ты не можешь прийти на вечеринку в балетках и с вываливающейся из под платья киской. Мы же не хотим посылать противоречивые сигналы.
— Прозрачные туфли на шпильке — это для стриптизерш, дурачка. Кожаные сапоги до бедра — вот это настоящая одежда для проституток.
Грейс сделала паузу.
— Фу. Ты смотрела фильм «Чумовые боты»25? Потому что у меня сейчас перед глазами стоит эта ужасная картинка.
— Хуже, чем картинка с киской монахини?
— Ладно. Думаю, этот разговор затянулся. Во сколько мне там быть?
— Нико сказал, что пришлет за тобой машину. Они заберут тебя в восемь.
Грейс издала тихий неразборчивый звук.
— Да неужели? Как благородно с его стороны.
Я улыбнулась и покачала головой. Грейс была единственной из моих знакомых, кто мог выразить презрение, удовольствие, раздражение, благодарность и еще с десяток противоречивых эмоций всего в десяти словах.
— Люблю тебя, Грейси.
— Я тоже тебя люблю, Кэт. Увидимся вечером.
— Не могу дождаться.
— А, Кэт?
Я склонила голову набок, пораженная новым, настойчивым тоном ее голоса.
— Да?
С тихой убежденностью она сказала: — Если ты счастлива, то и я тоже. Несмотря ни на что.
Затем она повесила трубку, прежде чем я успела что-то сказать.
* * *
День пролетел незаметно. Я занялась составлением списков и обдумыванием того, как привести дом в порядок перед отъездом в Европу с группой. У меня была всего неделя между вечеринкой в честь начала тура и вылетом, и я немного запаниковала при мысли о том, что уеду, не наведя порядок. Если я собиралась отсутствовать целых два месяца, мне нужно было знать, что я успела все поубирать.
Я уже договорилась, что на время моего отсутствия мои обязанности будет выполнять девушка, с которой я работала раньше, — еще один визажист, которой я доверяла и которая могла позаботиться о моих клиентах, а не переманить их у меня. Она была в восторге от дополнительной работы, и я тоже была довольна этим решением. Я определенно хотела продолжить работать, когда вернусь домой. После того как мы с Нико поженимся, я тоже планирую работать.
Я просто еще не сказала ему об этом.
После того как мы занимались любовью накануне, он был на удивление молчалив. Честно говоря, мне тоже не хотелось разговаривать, ведь над нами нависла черная туча в лице Майкла. Но я чувствовала, что Нико молчит не только из-за брата. Его беспокоило что-то еще.
Что-то важное. Или плохое.
Или и то, и другое.
Он встал рано, раньше меня, и с тех пор метался по дому, как зверь в клетке, проверяя окна и запирая двери. Код безопасности на сигнализации был сброшен, и он нанял круглосуточную охрану, которая патрулировала территорию, а также установил дополнительные видеокамеры, но все равно не был уверен, что этого достаточно.
Вот почему он так настойчиво прилипал ко мне, как ракушка к камню. И эта ракушка теперь прижималась ко мне на заднем сиденье «Эскалейда», крепко сжимая мою руку своей большой ладонью. Мы ехали по Сансет-Стрип, Барни был за рулем, мы направлялись на вечеринку в «Хаус оф Блюз». Небо за окном светилось оранжевым и фиолетовым в сгущающихся сумерках.
— Ты такой тихий, — сказала я, сжимая руку Нико.
Он взглянул на меня. На нем были его фирменные джинсы с рисунком и черная футболка под кожаной курткой, темные волосы были растрепаны, на шее висел тонкий кожаный шнурок, а на большом пальце левой руки было серебряное кольцо. Нико выглядел чертовски сексуально… и рассеянно.
— Как дела, Кэт?
Его мягкий вопрос застал меня врасплох. Как и серьезное выражение его лица.
— Я в порядке. Насколько это возможно в данных обстоятельствах, я думаю.
Нико изучал меня, проводя большим пальцем по моим костяшкам.
— Никаких сомнений? Не жалеешь, что встретилась со мной?
В его словах был скрытый подтекст. В них чувствовалось напряжение. Это заставило меня нервничать.
— Почему ты спрашиваешь? Ты жалеешь, что встретил меня?
Его взгляд пронзил меня насквозь.
— Это не ответ.
— И это тоже не ответ.
Барни, сидевший на переднем сиденье, потянулся, чтобы увеличить громкость радио. Он пытался оставить нас наедине, но это было невозможно. Он сидел слишком близко.
Нико отвернулся и провел рукой по волосам. Я легко распознала в этом жесте раздражение. Он не стал настаивать на ответе, а я была не в настроении разговаривать, так что остаток пути мы провели в напряженном молчании.
Я чувствовала себя паршиво.
Когда мы свернули с Сансет-стрит на боковую улочку, где находился въезд на парковку «Хаус оф Блюз», мне стало еще хуже.
Ряд полицейских машин перекрыл движение на улице. Офицеры в форме совещались небольшими группами на тротуаре. Крепкие вышибалы сверяли имена гостей со списком, прежде чем пропустить машины на парковку, а множество охранников ходили по кварталу с фонариками и рациями. За рядом полицейских машин собралась толпа в надежде увидеть свою любимую группу, а еще больше зевак наблюдали за происходящим с другой стороны улицы. Повсюду прятались люди с камерами.
Когда мы вышли из машины, толпа взревела. Они узнали Нико.
— Что? — спросил он, внимательно вглядываясь в мое лицо.
— Не думаю, что когда-нибудь привыкну к этому, — пробормотала я, бросив взгляд через плечо.
Лицо Нико стало еще темнее, чем в машине. Он потянул меня за руку, и мы вошли внутрь.
* * *
— Боже мой, они потрясающие! — взвизгнула Хлоя, перекрикивая громкую музыку. Мы с ней, а также Грейс и Эрик стояли за кулисами и смотрели, как «Бэд Хэбит» зажигают. Нико был чертовски сексуален, когда расхаживал по сцене, притопывая и двигая бедрами, играл на гитаре и пел, запрокинув голову и закрыв глаза, а по его лбу стекали капли пота. В мюзик-холле было всего полторы тысячи человек, но он пел так, словно его имя выкрикивали сто пятьдесят тысяч зрителей.
Даже Грейс была заворожена. Она смотрела на группу, часто моргая и прижав руку к горлу.
«Бэд Хэбит» завершили песню мощным барабанным соло, и зал взорвался оглушительными криками и аплодисментами. Нико рассмеялся и вскинул кулак в воздух. Я поймала его
