выходи. А когда начнётся бал, мы вернёмся и решим, как полностью избавить Кая от сущности канцлера. Согласна?
Я кивнула.
Кайтер снова меня поцеловал, но теперь в щёку, и вздохнул будто бы с облегчением.
– Если ты будешь в безопасности, я всё смогу, Ри, – сказал он тихо.
И я поняла, что в этот раз действительно прислушаюсь и к просьбе Алексис, и к голосу разума. Надо признать, что отдых мне сейчас жизненно необходим – если не сон, то хотя бы просто час в спокойной обстановке.
– Когда у Мегги и Брана появятся новости, я попрошу их прийти. Они явятся через изнанку, так что не пугайся, – удовлетворённым тоном ответила Лекса.
А потом усмехнулась и добавила, поймав мой взгляд:
– Всё будет хорошо. Не смей сомневаться.
***
Кайтер
В голове была каша, эмоции захлёстывали, а сил и вовсе почти не осталось. Но я изображал холодную вежливую улыбку, сдержано благодарил гостей за подарки и продолжал обдумывать ситуацию.
Прошлые сутки показались мне настоящей пыткой: я всё видел, слышал, но не мог ничего сделать. Моим телом управлял тот, к кому я давно испытывал только жгучую ненависть, и от осознания своего ужасного положения становилось по-настоящему страшно.
Я чувствовал, что слабею, что теряю связь с этим миром, что ещё чуть-чуть, и уйду за грань. Но старался держаться за эту жизнь, за своё тело. И заметил, что именно мысли о Карин придают мне сил. Да, даже в таком состоянии я не мог о ней не думать. Мне было страшно за неё, хоть Алексис и обещала помочь. Я вспоминал тёплый взгляд моей Ри, её голос, её запах. Воспроизводил в памяти всё, что испытывал рядом с ней, и не мог позволить себе сдаться. Не сейчас, когда она разрешила нам стать ближе.
Увы, я всё равно стремительно слабел. Но зато выяснил немало о планах канцлера и узнал о многих причастных к его тёмным делам.
За брачным ритуалом я наблюдал, уже почти ни на что не надеясь. С иронией отметил, что лишь одна стихия приняла дар пары, а значит, ритуал мог и не свершиться. Но когда жрец начал читать заклинание, в меня словно ударился поток живительной энергии. Я рванул к нему навстречу, попытался сделать вдох… и вдруг осознал, что снова могу управлять своим телом.
С огромным трудом взял себя в руки, откинул с лица невесты фату… и потрясённо уставился в золотистые глаза Карин. В тот момент я испытал настоящий шок, смешанный с просто безумным счастьем. Поцеловал её, толком не понимая, что делаю, и не сразу сумел вернуться в реальность.
Да только эта реальность оказалась крайне суровой. Вокруг разворачивался очень серьёзный спектакль, который предстояло во что бы то ни стало отыграть до конца. А чтобы всё закончилось в нашу пользу, необходимо было вернуть душу канцлера в его тело, а потом заставить сознаться во всём прилюдно.
Изначально мы планировали обнародовать факты его преступлений прямо в храме ещё до церемонии, но пришлось всё переиграть. Теперь же идеальным временем стал бы предстоящий бал. Но пока я мог лишь принимать подарки и стоять рядом с крайне деятельной и довольной Алексис.
Когда, подошедший к нам с поздравлениями Остин преподносил нам подарок, то крепко пожал мне руку, а Лексу и вовсе обнял. А стоило ему с супругой отойти, Алексис прижалась ко мне и быстро зашептала на ухо:
– Он сказал, что Мегги и Бран ждут тебя в подземном зале. Они раскололи ведьму, но нужно действовать прямо сейчас. Иди, я сама тут справлюсь.
Мои губы растянулись в предвкушающей ухмылке. Я даже поцеловал Лексу в щёку для создания образа правильного мужа. Боги, как же хорошо, что в действительности я женился не на ней.
Но сразу нырнуть на изнанку не получилось. Едва я покинул зал, как меня нагнал Харфид, изображающий сейчас канцлера.
– Ваша светлость, – зашептал он, украдкой глядя по сторонам. – Вилмы нигде нет, а действие оборотного зелья скоро закончится.
– Выпей укрепляющий настой, он усилит действие зелья, – ответил я ему и уже хотел уйти, но решил использовать этого услужливого господина, тем более, выглядел он сейчас, как надо. – Отдай приказ третьему отряду особого отдела явиться в зал. Они должны быть сегодня в охране дворца. И собери побольше журналистов.
Харфид воодушевлённо закивал и отошёл в сторону. Отлично, значит, когда мы вернём канцлера, всё будет готово для его публичных признаний. И игра, наконец, получит свой правильный финал.
Я продолжил свой путь. До кабинета канцлера дошёл за несколько минут, замкнул дверь изнутри, и только потом открыл проход в подземелья.
Мегги вместе с Вилмой стояли у тела канцлера, Бран сидел на полу, опершись спиной на стену, и внимательно наблюдал за ними. Карин с ними не было.
– Она спит, – сказал увидевший меня Брандис. – Поверьте, капитан, ей это нужно. Мегги немного усилила её сон, чтобы ваша супруга не проснулась раньше времени. Здесь мы справимся без неё.
Неужели он понял мой вопрос по взгляду? Что ж, после стольких лет почти без эмоций придётся мне заново учиться их контролировать.
– Ложитесь, – скомандовала чрезвычайно серьёзная Магнолия. – Возьмите канцлера за руку, так будет проще вернуть ему душу. И… – она чуть смутилась, – я вас усыплю.
Я посмотрел на неё с сомнением, но возражать не стал. Эта ведьмочка была чрезвычайно сильной, наверное, сильнейшей в нашем мире. И хоть ей катастрофически не хватало опыта, но она всему училась на ходу и часто действовала интуитивно. А для ведьмы развитая интуиция – это уже почти девяносто процентов успеха.
– Что ты хочешь за свою помощь? – спросил я, зная правила.
Она вдруг зарделась, смущённо отвела взгляд, но… глянув на Брана, снова вскинула голову и посмотрела мне в глаза.
– Сделайте так, чтобы граница с Изерфитом быстрее открылась. Этого будет достаточно, – сказала Магнолия.
Я знал, что она сама из Изерфитской империи, у неё там осталась вся семья. Потому прекрасно понимал её желание и собирался сделать всё, чтобы границу открыли в самое ближайшее время. Тем более, у нас есть хорошие шансы этого добиться.
– Договорились, – ответил ей. – И мы с тобой, вроде, переходили на «ты».
Она хмыкнула, но ничего не ответила. А в следующее мгновение мои веки закрылись, и сознание рухнуло в темноту сна.
Правда, очнулся я почти сразу – или мне так просто показалось. Открыл глаза, резко сел, и тут же нашёл взглядом Магнолию, стоящую за спиной ощетинившегося Брана.
Мой дражайший дядюшка с трудом сидел на столе,
