тянулась ржавая, изъеденная коррозией полоса, похожая на брешь в налетевшем на рифы фрегате.
– Не двигайся, – раздался вдруг позади девичий голос, но в нем чувствовалась такая уверенность и сила, что Громов-младший не посмел спорить и остановился. Впрочем, он прислушался и ко второму аргументу, который оказался еще более убедительным, чем спокойный голос, а именно к холодной стали, что оказалась приставлена к его шее.
– А теперь повернись, – последовала следующая команда.
Денис развернулся и сделал это, по его собственному мнению, чуть резче, чем следовало, поскольку холодная сталь клинка при повороте болезненно резанула его по шее. Но уже в следующую секунду он и думать забыл об этом мелком неудобстве, ведь прямо перед ним стояла…
– Кики! – воскликнул парень и бросился вперед, чтобы заключить японскую лисичку в объятья. – Как же я рад те… Ау-х-х!
Болезненный пинок коленом в пах быстро осадил восторг Дениса, и, опустившись на колени и морщась от жгучей боли, горе-попаданец схватился за причинное место.
– За что? – выдавил из себя Денис.
– Ты с ними, – сверкнув янтарными глазами, наполненными гневом, словно бушующие огненные озера, прорычала кицунэ.
– С кем? – на автомате выдавил Денис.
– Не играй со мной, – прорычала девчонка. – Ты сам знаешь с кем! С пустынниками!
– А-а, ну да, – протянул Денис. Боль в мошонке начала отступать, и, убрав оттуда руки, он смог пожать плечами. – А разве это плохо?
Азиатские глаза кицунэ округлились, и, будто потеряв самообладание, она с возмущением выдохнула:
– Ты что, издеваешься?
– Даже и не думал, – постарался улыбнуться Денис, хотя улыбка вышла и натянутой. Страж времени четко отдавал себе отчет, что он до дрожи в чреслах боится эту девчонку. Этот страх возник еще при их первой встрече с альтернативной версией Кики, когда она уделала их с Игорьком, и просто, благодаря чуду или, вернее, своевременному Юлиному вмешательству, им удалось спастись. Эта Кики была иной – альтернативной, как бы сказала ёжик, но не менее опасной, и, похоже, если судить по ее внешнему виду, японская лисичка провела на Марсе будущего никак не несколько дней и даже недель. Было видно, что девчонка вытянулась, повзрослела, возможно, на добрых несколько лет, поэтому судить о том, что сейчас творилось у нее в буйной головушке, Денис не мог, а предположения, как всегда, возникали самые худшие, вплоть до того, что она, вообще, повредилась рассудком.
Денис сглотнул, поскольку все еще стоял на коленях, а холодная сталь катаны из спайдернита без любезности щекотала ему шею. Эта патовая ситуация срочно нуждалась в разрядке. И такая разрядка последовала. Щелк-щелк – раздался звук передернутого затвора за спиной девчонки.
– Кики, – последовал голос Громова-старшего, – медленно убери свою сабельку от шеи Дениса и отойди.
– И вы с ними, Константин?! – не поведя и бровью и все так же буравя пленника взглядом янтарных глаз, отозвалась кицунэ. – А я считала вас человеком чести, но вы выбрали сторону людей без оной.
– Ты не все знаешь, девочка, – произнес Громов-старший. – Да и выбора у меня никакого не было. У меня есть лишь долг, долг советского мента перед обществом.
– Вашего общества уже нет, – сказала Кики. – Весь ваш гребаный мир, словно цветок сакуры, сорвался с ветки и улетел к испепеляющему солнцу, чтобы навсегда сгореть в его лучах.
– В нашем случае «навсегда» это лишь временное понятие, – пожал плечами Громов-старший. – И если есть способ все исправить, мы будем стараться это сделать, пусть даже руками владык пустоши, не размениваясь на цену, поскольку на чаше наших весов стоит весь мир, а не горстка выживших.
Кики, все еще стоявшая лицом к Денису, улыбнулась.
«Милая девичья улыбка, – подумал Громов-младший. – Сейчас она опустит катану, и мы вместе что-нибудь придумаем…» Но он ошибся. В следующую секунду улыбка кицунэ из милой превратилась в хищную, как у настоящей дикой лисицы, и девчонка резко развернулась. Клинок блеснул в лучах заходящего солнца. Денис лишь успел вскочить в опаске за отца, но тут же остановился, поняв, что резких движений сейчас лучше не предпринимать.
Дробовик Громова-старшего оказался разрублен на две половинки, которые тут же упали на песок. Но Константин лишь ухмыльнулся и прижался раненой рукой к борту ЗИЛа, из разорванного костью рукава на песок тут же закапала кровь, придавая его ржавому оттенку еще более алые краски.
– Этому не бывать! – прорычала Кики. – Я не дам вам вернуть все, как было! Тот мир прогнил, он исчерпал все свои шансы и в итоге погубил сам себя. Теперь есть новый мир, где все может быть иначе, но вы же хотите лишить его этого шанса?! Я не допущу этого!
Кицунэ подняла саблю, но Громов-старший, несмотря на то, что еле держался на ногах, и то лишь благодаря опоре на стенку ЗИЛа, все же нашел в себе силы дерзко рассмеяться Кики в лицо:
– Ну и что ты собираешься делать, глупая и наивная девочка, – убить нас?
Денис напрягся, рука сама собой скользнула к кобуре на поясе, но заветного ствола там не оказалось. Впрочем, и Кики медлила.
– Если бы все было так просто, – вдруг произнесла она. – То я бы так и сделала, но это противоречит кодексу бусидо и моему долгу перед Настей. Она бы этого не одобрила, поэтому…
Громов-старший фыркнул и, перебив кицунэ, сказал:
– Тогда кончай грузить меня своей юношеской моралью, лисичка, и замолкни, поскольку я старый служивый пес, что прожил жизнь, и знаю, что, сколько бы ты ни начинал все заново, человеческая природа всегда возьмет свое, и мир вновь сделается прежним. К тому же, лепя его из такой глины, что есть на этой планете, ты ничего хорошего не вылепишь, поэтому ваш дивный новый мир уже заведомо обречен на повторение истории нашего далеко не дивного мира.
– Это мы еще посмотрим, – выдохнула Кики и, демонстративно взмахнув катаной перед лицом Громова-старшего, убрала ее в ножны.
– Ну вот и хорошо, – усмехнулся Константин. – А теперь будь хорошей лисичкой и помоги мне вправить кость.
В этот момент Денис с облегчением выдохнул.
* * *
«Упертая, словно баран, кицунэ со своими гребаными моральными принципами и эгоистическими взглядами на мир!» – поначалу думал Денис, считая, что проблема именно в ней. Но когда Кики привела их с отцом в Город Грез, Страж времени осознал, что баран не один – их целое стадо, и у этого стада есть вождь, как в старой байке про волка, нацепившего на себя руно. Но об этом чуть позже, поскольку в данный момент ноги семейства Громовых лишь ступили на землю, где раскинулся город отары овец.
Город Грез, к
