них, все неувереннее переставляя ноги.
— Слушай, ну а как он в постели-то? Помещается хоть? — громко прошептала она, когда мы зашли в набитый лифт. И повисла гробовая тишина, в которой я медленно округлила глаза, тяжело сглатывая. Подумалось, что мы с Машкой больше не друзья. Но она вдруг продолжила: — А то я прошлогоднюю модель массажера не могу впихнуть на свою половину кинг-сайз. А Ксенька запрещает ее часть кровати продавливать всякими старческими девайсами. Я ей говорю, доживешь до моей тридцатки, будешь умолять меня им поделиться…
Я нервно хихикнула.
— Помещается, — выдавила сипло и прокашлялась. — Но с усилием.
До кафе мы добрались без приключений. Маша только хрюкала украдкой, а я закатывала глаза.
— Они созданы для того, чтобы их убивали завистью! — напомнила она мне зловещим голосом. — Иди место займи, а то набегут сейчас ординаторы. Тебе как всегда?
— Ага, — кивнула я и устремилась к свободному столику.
Интересно, Князев еще тут? Вряд ли. Я же ему всю одежду испоганила. Черт, надо было предложить оплатить химчистку. Может, предложить? У меня же есть его номер. Наверное, стоит. Да и повод спрятать взгляд в мобильный нашелся.
«Игорь Андреевич, это снова я…» — начала я собираться с мыслями и зависла.
Ну что за глупость? Будто он меня забыл после сегодняшнего утра!
«Игорь Андреевич, я бы хотела оплатить вам химчистку костюма. И извиниться еще раз за утро».
А я извинялась? Ах да, раз двести, пока раздевала его у дверей приемной. С губ сорвался униженный стон, и я отправила сообщение.
«Извинения не принимаются. Предъявлю вам счет позже».
Что? Я вылупилась на экран мобильного, не зная, что и думать. Он со мной флиртует? Издевается? Наказывает за неуклюжесть и наглость?
— Маш, может, он больной? — подняла я взгляд на подругу, когда та уселась за стол напротив.
Она пробежалась взглядом по сообщению:
— Больная из нас троих тут только ты, — неодобрительно покачала она головой. — Даже с диагнозом на сегодняшний час. А он просто тебя хочет.
— Ты смеешься? Меня? — Не найдя понимания на ее лице, я решила разъяснить свои сомнения. — Ты понимаешь, он ответил на мой звонок случайно. У него принцип: если попросили помощи, а он свободен, он возьмется. Но счастлив он явно не был, когда взялся…
— Я не видела счастливого хирурга, согласившегося оперировать в полночь перед выходными, — съязвила Машка и вгрызлась в булочку.
— Вдруг он псих? И теперь будет мне мстить?
— За то, что сказочно заработал за ночь? Убила бы тебя, ага…
— Ты его видела? — склонилась я ниже и зашептала. — Ему не нужны деньги…
— Нет, не видела. Ян, мужик тебя просто хочет, и другого тут не дано. Уверена, ему есть чем заняться по жизни кроме мести тебе.
— Ян, он взрослый мужик. Ожог у него, видимо, в другом месте. И не в том, где ты подумала! Роговицу ты ему спалила своей физиономией смазливой, а потом и сиськами упругого третьего размера!
— Там, где я подумала, тоже ожог, — пришибленно втянула я голову в плечи. О моей голой груди и торчавших сосках при постановке диагноза я буду вспоминать до старости. — Мне кажется, он хочет, чтобы я осталась без работы.
Маша закатила глаза и громко сербнула супа из ложки.
— Давай повышай сахар уже! — проворчала она. — А то снова упадешь в обморок, а я не Князев, таскать тебя на руках не буду.
Она ехидно хихикнула, а я неодобрительно нахмурилась, но последовала ее совету и взялась за суп. Обед действительно улучшил самочувствие. Странно, я ведь не первый раз в жизни забываю поесть, но чтобы меня от этого так жестко накрыло — это впервые. Может, старость?
— А Князеву напиши, что очень ждешь от него счет.
— Вот еще, — поперхнулась я.
— Яна, — вздохнула Машка, глядя на меня как на безнадежную. — Ты-то еще помнишь, как расплачиваться по таким счетам? То-то же. Это нормально — флиртовать с понравившейся женщиной. Нормально хотеть кого-то трахнуть. Ненормально не хотеть!..
— Да хочу я! Только мне некого, — пожала я плечами.
— Я уже сочувствую Князеву, — закатила она глаза и поднялась. — Иди домой отдыхать, Палыч, уверена, даст тебе выходной. А я побежала. Позвоню тебе вечером!
Я проводила подругу взглядом и поплелась следом. Но стоило мне остаться без компании, уверенности в себе снова поубавилось. Я собралась было опять сбежать взглядом в мобильный, но вспомнила Машкин совет и попыталась представить, что у меня с Князевым было все, о чем другим можно лишь мечтать. Только это сработало не так, как мне было нужно — мои глаза округлились, к щекам, наконец, прилила кровь, и они вспыхнули так, что стало жарко… К черту эти советы!
— О, Ян! — прозвучало вдруг позади, и я вздрогнула, сбиваясь с шага. Меня догнал Павел Петрович. — Как самочувствие?
— Нормально, — кивнула я нервно, натянуто улыбаясь. — А я как раз к себе… к вам шла. Павел Петрович, можно мне выходной?
— Конечно, — закивал он, подхватывая меня под руку. — Голова не кружится? Ты сдала анализы?
— Я решила отложить. В понедельник сдам. Маша Карасева сказала, ничего страшного…
— Ты понимаешь, страшно не страшно, а я выглядел перед звездным хирургом форменным деспотом, — склонился он ко мне, понизив голос.
«Вот же сволочь!» — поджала я губы.
Мы вышли в коридор, по которому я сегодня так неудачно сопроводила Князева, и мне стало совсем не по себе. С ресепшен на меня таращились так неприкрыто, что захотелось стать невидимкой. От отчаяния я снова последовала совету Машки, громко возмутившись:
— Ой, бросьте, Пал Петрович, наши врачи-ординаторы по сорок восемь часов на смене, пусть их жалеет! — принялась я отвоевывать свое право на трудоголизм. Представлять себя после секса с Князевым и одновременно смело его критиковать стало верхом апокалипсиса для моей психики. — Ну и кто он вообще такой, чтобы вас так заботило, что он подумает?
Знала бы моя психика, что все только начинается.
— Слушай, я в курсе, — неожиданно усмехнулся Павел Петрович, пропуская меня в свой кабинет. — Игорь сказал, что вы встречаетесь с той самой поездки в Эмираты…
Если бы в меня запустили полной уткой, это не произвело бы такого эффекта, как услышанное
