секунду назад. Я замерла в двух шагах от двери, тяжело сглатывая. От постоянного, мягко говоря, удивления у меня уже болело лицо.
— …Ну теперь хоть понятно, как тебе удалось до него дозвониться вчера. Конспирологи!..
Он победно улыбнулся, плюхаясь за стол, и погрозил мне пальцем.
— Вот как? — просипела я, натянуто ухмыляясь.
В груди снова что-то сжалось, и я застыла, пережидая удар эмоций: злости, гнева, шока, ступора… Проще было описать все эти переживания одним емким матерным словом.
Князев... совсем?..
Орать сейчас о том, что он врет, бесполезно — только дурой себя выставлю. На что он, скорее всего, и рассчитывает. С губ сорвался презрительный смешок, и я прокашлялась.
— Ну, понятно…
— Ян, я понимаю, что ты смущена, но тебе не стоит ни о чем беспокоиться, — рассеяно увещевал босс, пялясь в монитор. — Наоборот, я очень за тебя рад. Вы, наверное, видитесь редко, вот ты и решила вызвать его к нам в клинику, да?
И он, довольный умозаключением, глянул на меня блестящим взглядом.
— А вы проницательны, — пожала я плечами, глупо улыбаясь.
Не было ни одного шанса сказать сейчас что-либо умное — в голове стреляли лишь матерные обороты один другого крепче.
— Молодец, Ян! — похвалил Пал Петрович пафосно. — И себе, и людям! Так можешь только ты. Ну беги давай, а то Игорь уже ждет тебя поди дома… — Тут он прищурился и хлопнул по столу. — И опять ты молодец! Облила мужика кофе!
— Я не специально! — устала я слушать этот поток щенячьего восторга. — Или вы думаете, что диагноз я тоже изобразила?!
— Ладно-ладно, Ян! — примирительно вскинул ладони он. — Все. Хороших выходных! И жду тебя в понедельник как обычно. — И уже у самых дверей меня догнало его громкое насмешливое «размышление вслух»: — Что ж он тебе задолжал такого, что ты его устроила в нашу клинику на подработку…
Я только сжала пальцы на дверной ручке до скрипа и вышла в приемную. Как же жаль, что кипяток у меня в стаканчике был не крутой! Теперь эта сплетня разнесется на всю клинику! Тихо взвыв, я скользнула в свой кабинет и закрыла двери.
Мой маленький уголок меня всегда успокаивал. Места тут хватало только на небольшой стол и два стула — мой и Машкин в углу. Хорошо хоть окно было. И даже подоконник, на котором я завела целое семейство бегоний. Был здесь и походный коврик моего бывшего парня со спальным мешком в углу. Я не стала выкидывать, когда его сдуло к какой-то пышнозадой походнице. Моя карьера пошла в гору, а спальный комплект пригодился, чтобы ночевать на работе в случае необходимости.
Я села за стол и обернулась к окну и своим бегониям. Сколько я тут провела часов вот за такими созерцательными медитациями! Что мне делать? Позвонить и обматерить Князева? Глупо. Нет, если он и ждет от меня реакции, то именно такой — бессильной злобной ярости. Ну точно! Решил выжить меня с работы! Вот же…
Я хотела было его обозвать вслух, чтобы ободрить себя, как боевым кличем… только вспомнилось выражение его лица, когда он перевел на меня взгляд в смотровой. И у меня вышло только пришибленно поскулить.
Я решительно поднялась и направилась прочь из этой насиженной клетушки. Знаю я себя! Стоит еще посидеть, и найдутся дела. А если еще немного — мне их найдут другие.
— Ян, ты уже уходишь?
Ну так и есть. Секретарь босса Эмма Сидоровна еле успела уберечь стопку бумаг, прежде чем я едва не смела ее вместе со стопкой.
— Угу. Босс дал выходной.
И я совершенно неожиданно загадочно ей улыбнулась. Эмма удивленно вытаращилась на меня:
— Ох ничесе! А выглядела как умирающая…
— Чего не сделаешь ради выходного, — пожала я плечами и болезненно скривилась, отворачиваясь.
Ну вот и все. Как говорила мама, если начинаешь врать, то уже не можешь остановиться. Даже если начинаешь не ты. Уже в лифте я подумала, что неплохой идеей было бы съездить к родителям… Но послезавтра на работу. Расстроенная этим, я отметила мельком, что и правда стало проще, стоило подыграть Князеву во лжи. Наверняка слух дошел уже даже до охранников, но стало плевать, кто там и как смотрит.
В задумчивости я вышла на крыльцо и подняла глаза от мобильника, прежде чем нажать кнопку вызова такси. Всегда так делала, чтобы понять, повезло ли мне, и машина сможет подъехать к крыльцу, или придется пробираться к выезду с территории. Но сейчас так сразу решить оказалось сложно.
На одном из трех козырных мест у ступеней стояло авто Князева. Это было несложно понять, потому что сам Игорь Андреевич опирался задом на ее капот, сложив руки в брюки, и смотрел на меня выжидающе. Действительно, зачем рассчитывать на сомнительную скорость слухов, если можно уже до вечера этого дня никому не оставить сомнений в своих словах?
Я окинула взглядом персонал, вышедший подышать воздухом рядом с клиникой — зрителей собралось достаточно. Конечно, оставался шанс, что он ждал не меня…
Я даже скорректировала траекторию, чтобы вильнуть в сторону выезда, когда Князев оттолкнулся от машины и учтиво открыл мне пассажирские двери.
— Яна Анатольевна, вам снова стало плохо? — сурово спросил он, ловко беря меня на прицел своего особенного взгляда.
— Нет, — растерялась я.
— Садитесь, — кивнул он в салон, и я, не придумав ничего лучше, повиновалась.
Откуда он знал, что я к нему сяду? С чего решил, что меня устроила его сплетня и я буду подыгрывать? Или он ничего этого не знал, а просто брал меня «на слабо»? Что вообще происходит? Может, он маньяк? Да ну, при стольких свидетелях… А может, считает себя таким неотразимым? Это слишком…
— Я надеюсь, что вы прошли обследования, которые я прописал? — глянул он на меня требовательно, усевшись за руль. — Пристегнитесь.
— Вы что, шутите?! — не вытерпела я, срываясь на сдавленный крик.
— Я никогда не шучу с диагнозами своих пациентов, — повернул он ко мне голову.
— Игорь Андреевич, скажите честно: вы псих? — не вытерпела я.
И было плевать, что мы все еще стоим на парковке, и нас с ним могут видеть. Не слышат же! А может, это и плохо?
— Никакого психического диагноза у меня нет, — спокойно ответил он, усмехаясь, как мне показалось, удивленно.
—
