заводы снова работают в три смены, рабочие получают двойную плату, в порту Гдыни разгружают английский уголь и станки.
На Краковском предместье все кафе выставили столики прямо на тротуар. В «Ипохорском» офицеры в рубашках с закатанными рукавами пили холодное пиво «Живец» и кофе со сливками, громко обсуждали, что «молодой Иден — это совсем другое дело, не то что старый Болдуин». У «Бристоля» стояла длинная вереница чёрных «фиатов» и «шевроле», шофёры в расстёгнутых жилетах курили «Спортивесант» и спорили, сколько ещё продержится рейхсмарка против фунта. В Саксонском саду мамы в лёгких платьях в горошек и няни в белых передниках катили коляски, дети гоняли обручи и мячи, а на скамейках пожилые паны в соломенных канотье читали «Газету Польску» и одобрительно кивали: «Вот видите, стоило поставить молодого премьера, и сразу всё пошло как надо».
На Висле было тесно от барж и катеров, над Мокотовским полем гудели моторы новых «Лосей», на Керцеляке женщины в цветастых платьях торговали первой клубникой и редиской, а мужчины предлагали английские сигареты по 80 грошей за пачку.
Королевский замок стоял над городом и величаво возвышался. Красный кирпич, белые колонны, флаг с орлом лениво шевелился на тёплом ветру. Внутри было тихо. Ковры поглощали шаги посетителей, гобелены смотрели со стен, а часовые у дверей стояли неподвижно.
Мраморный зал был центром замка. Окна были открыты настежь, а солнце ложилось прямоугольниками на паркет. На длинном столе с зелёным сукном стояли серебряная пепельница, коробка «Краковянок», графин с водой и два стакана.
Президент Игнацы Мосцицкий вошёл в зал первым. На нём был тёмно-серый костюм-тройка, белая рубашка и бордовый галстук. Он подошёл к открытому окну, постоял минуту, глядя на площадь, потом вернулся к столу и сел во главе. Перед ним лежала одна тонкая папка серого цвета.
Через минуту вошёл маршал Эдвард Рыдз-Смиглы. Он был одет в серый полевой китель с закатанными рукавами. Подойдя к президенту, он положил фуражку на край стола и сел напротив.
Мосцицкий кивнул и подвинул к нему сигареты.
— Курите, пан маршал.
— Спасибо, господин президент, не сейчас.
Мосцицкий откинулся в кресле.
— Пан маршал, я получил вашу записку утром. Геринг передал ультиматум через полковника Лясковского. Я хочу услышать всё из ваших уст, как всё было.
Рыдз-Смиглы кивнул и начал говорить.
— Господин президент, содержание полностью соответствует тому, что я написал. Три дня назад в Каринхалле рейхсмаршал Геринг три часа угощал нашего военного атташе коньяком и дичью, а в конце сказал ему прямо: «Передайте маршалу и президенту, что Данциг вернётся в рейх до конца 1937 года. Мирным путём или иным — это зависит только от Варшавы». Условия он перечислил следующие: экстерриториальная автострада и железная дорога через Коридор, совместное польско-германское управление портом Данциг, безоговорочное присоединение Польши к Антикоминтерновскому пакту. В обмен он обещает «гарантии» наших границ по состоянию на 1914 год. Срок даёт до первого июня текущего года.
Мосцицкий задумался.
— Это не просьба и даже не предложение. Это ультиматум в чистом виде.
— Совершенно верно, господин президент. И он произнёс всё это с улыбкой, после третьей рюмки коньяка.
Мосцицкий встал, подошёл к телефону на низком столике у окна и поднял трубку.
— Коммутатор замка? Это президент. Соедините меня немедленно с Лондоном, Даунинг-стрит, десять, лично с премьер-министром мистером Энтони Иденом. Скажите, что звонит президент Польши по делу исключительной важности.
Рыдз-Смиглы молча наблюдал. Ожидание длилось около двух минут. Наконец послышался щелчок.
— Господин премьер-министр? Президент Мосцицкий говорит из Варшавы. Прошу прощения, что беспокою вас лично, но вопрос не терпит ни одного лишнего дня.
Голос Идена был бодрый и спокойный.
— Господин президент, я весь внимание. Чем могу служить?
— Господин Иден, три дня назад рейхсмаршал Геринг принял нашего военного атташе в Каринхалле и передал мне устное послание следующего содержания: Германия намерена включить Вольный город Данциг в состав рейха до конца текущего года. В качестве условий выдвинуты экстерриториальная автострада и железная дорога через Польский коридор, совместное управление портом и полное присоединение Польши к Антикоминтерновскому пакту. Срок, указанный Герингом, — первое июня. В случае отказа он дал понять, что события будут развиваться без нашего согласия. Я прошу вас, господин премьер-министр, довести до сведения германского правительства, что Польша рассматривает любые односторонние действия в отношении Данцига как прямую угрозу своей безопасности и грубейшее нарушение существующих международных договоров. Мы рассчитываем на то, что Великобритания выполнит данные нам заверения и не допустит такого развития событий.
Иден ответил сразу же, без малейшей запинки.
— Господин президент, я глубоко благодарю вас за то, что вы лично и так быстро сообщили мне эту крайне тревожную информацию. Сегодня же, во второй половине дня, я позвоню рейхсмаршалу Герингу и чётко изложу ему позицию Его Величества и правительства: статус Данцига урегулирован Версальским договором и последующими соглашениями, и любое его изменение без полного и добровольного согласия Польши будет рассматриваться Великобританией как нарушение европейского мира. Завтра утром выйдет официальная нота в Берлин, и я тут же дам указание нашему послу в Париже просить французское правительство сделать аналогичный шаг одновременно с нами.
Мосцицкий, обдумывая услышанное, сказал:
— Господин премьер-министр, я высоко ценю вашу готовность действовать немедленно, однако позвольте говорить с вами совершенно откровенно: немцы не впечатляются нотами и заявлениями. Они понимают только силу. Геринг дал нам меньше шести недель. Этого времени достаточно, чтобы подготовить всё необходимое, но недостаточно, чтобы мы могли чувствовать себя спокойно.
— Я полностью понимаю вашу озабоченность, господин президент. Именно поэтому я не ограничусь дипломатическими нотами. Завтра в девять утра я собираю узкий военный кабинет: мы обсудим ускорение предоставления вам кредита в двадцать миллионов фунтов, о котором мы договаривались в марте, а также возможность немедленных штабных консультаций между нашими генеральными штабами. Кроме того, я дам указание адмиралтейству и министерству авиации подготовить конкретные планы совместных действий на случай необходимости. Вы получите от меня личный звонок завтра до конца дня — сразу после того, как я поговорю с Герингом.
Мосцицкий коротко взглянул на Рыдз-Смиглы. Маршал едва заметно кивнул.
— Господин Иден, Республика Польша доверяет Великобритании и лично вам. Мы надеемся, что ваше решительное и быстрое вмешательство заставит Берлин пересмотреть и сроки, и методы. Мы не хотим войны, но мы не отдадим ни пяди своей земли без борьбы.
— Я это прекрасно понимаю, господин президент, и заверяю вас от имени всего британского правительства: мы не допустим односторонних действий против Польши. Вы не останетесь
