ему свою жизнь, Феде дела не было.
— Оба вон отсюда, — бросила я отрывисто.
Присутствие двух предателей душило. Было невыносимо видеть эти лживые рожи. И никому из них даже не было передо мной стыдно.
— И уйдём! — бросил Федя в ответ таким тоном, словно только и ждал этого момента.
Момента, когда я его выгоню.
Ира же оттолкнула его руки. Раздосадовано вскрикнула:
— Да уйди ты, Федя! Дай нам поговорить наедине!
Я холодно заметила:
— Я не собираюсь с тобой разговаривать. Я хочу, чтобы ты ушла и больше никогда не появлялась в моей жизни.
Лицо подруженьки болезненно исказилось, словно она готова была заплакать.
Один раз я на это уже купилась. Поверила в слезливый рассказ, пожалела ту, которая меня расчетливо, осознанно передавала. Но теперь на всю жизнь выучила этот урок.
— Аль, пожалуйста, — взмолилась она. — Выслушай…
Тихо хлопнула дверь кухни — Федя вышел прочь, как послушный пёс. И чем она заслужила такое его отношение?..
— Наслушалась уже, — бросила я в ответ бескомпромиссно. — Мне достаточно, Ира.
Она обняла себя за плечи, будто внезапно замёрзла. Казалась в этот миг хрупкой и уязвимой, но мне было уже плевать на её чувства. Как и ей на мои в тот момент, когда она решила залезть на моего мужа.
На месте сердца в моей груди образовался кусок льда.
— Что ты слышала? — спросила она, нервно сглотнув.
Дрянь. Пыталась понять, как половчее мне соврать.
Я презрительно хохотнула.
— Я слышала все, что нужно, чтобы понять — у меня не было подруги. Была дрянь, которую я таковой считала. И ведь подумать только! Всего несколько дней назад ты мне врала прямо в глаза, жалуясь на жизнь, на издевательства мужа… а сама кувыркалась с моим!
Она шумно выдохнула. Заговорила жалобно…
— Аль, я не врала насчёт Коли, все так и есть…
— Мне насрать, — прервала я её излияния. — Просто уйди. И любовника своего прихвати. Будете жить втроём. Вот Коля обрадуется!
— Аль, не надо!
Она в порыве отчаяния схватила меня за руки, но я зло стряхнула с себя её прикосновение.
— Уйди, — повторила громче.
Но она не двигалась с места. Прижала дрожащие руки к груди, снова взмолилась…
— Аль, не разрушай все. Ни свою семью, ни мою. Я же не увожу твоего мужа, у меня и мыслей таких не было… Просто так получилось… Я ведь здоровая женщина и у меня есть потребности…
Я хмыкнула с издевкой.
— Не уводишь, говоришь? Так, просто берёшь в аренду? Тогда, может, приплатишь мне за то, что им пользуешься?
Её лицо вытянулось, приняв такое выражение, что стало противно.
— Как ты говорить-то можешь такое?! — возмутилась она.
Я парировала ледяным тоном:
— А как ты могла такое сделать?
Она стояла передо мной, молча хватая ртом воздух и не могла ничего сказать в ответ.
Я презрительно добавила:
— Раз у тебя, как ты говоришь, потребности, ты могла закрутить роман с любым мужиком, но выбрала именно Федю. И ты сама знаешь, почему. Тебе хотелось его обожания, его признаний в любви… Хотелось самоутвердиться. Ну вот и получай его насовсем. Мне чужого дерьма в доме не надо. Жаль, что вы оба настолько подлые дряни, что раньше не признались, и попросту испортили мне жизнь!
— Я и не думала, Аль…
— Это заметно. А теперь я считаю до трех и если не уйдёшь сама — я тебя выкину.
Нащупав на плите сковородку, я замахнулась.
— Раз…
Она взвизгнула. Пулей вылетела из кухни и следом — из квартиры.
Я прикрыла глаза. Стояла и просто пыталась дышать…
До тех пор, пока рядом не раздались шаги.
Федя замер на пороге кухни с сумкой в руках.
Только теперь, глядя на него, я понимала, какую маску он носил все эти годы. Потому что сейчас видела его истинное лицо.
Он смотрел на меня с таким безразличием, что оно обжигало сильнее, чем открытая неприязнь.
— Я ухожу, — бросил он и в голосе его слышалось облегчение. — Хорошо, что все наконец вскрылось. Ты ведь все уже поняла, да?
Глава 10
О да, я поняла.
Поняла в том числе и то, что он даже не намерен был просить у меня прощения. После всего, что мы вместе прошли, после того, как пользовался мной столько лет, он уходил теперь с таким видом, будто ничего мне не был должен.
Даже хотя бы одного доброго слова.
Он стоял передо мной и выглядел при этом так, словно после долгого заточения наконец вырвался на волю. Наш брак для него, видимо, был тюрьмой.
А сам он был настолько гадким мудаком, что даже не смог мне в этом признаться. Предпочёл всю мою жизнь изгадить и истоптать, как натуральный козёл.
Я резко от него отвернулась, предпочтя ничего не отвечать.
Не хотела скатываться до банальных «как?» и «почему?», до унизительного «чем она лучше меня?».
Всё дурное уже случилось — не исправишь, не сотрешь. Тем более, что исправлять он ничего и не собирался. Да и я никогда не простила бы ни его предательства, ни потребительства, ни нелюбви.
Молча ждала, когда он уйдёт.
Но он почему-то не уходил.
Я услышала, как Федя поставил на пол сумку, как приблизился почти вплотную. Зачем играл на моих нервах, почему не свалил немедленно?
Он ведь только этого и хотел. И я теперь — тоже.
Хотя раненое сердце буквально обливалось слезами. Оно не понимало, как это возможно. Почему человек, которому я отдала любовь до последней капли, не дал в ответ ничего, кроме боли и ножа в спину.
— Аль… ну ты это, не расстраивайся, — проговорил он неловко. — Так уж получилось. Что я могу с собой поделать? Люблю ведь её…
То, как он говорил о ней — нежно и надрывно — буквально убивало во мне все живое.
Я порывисто к нему повернулась. Душа полыхнула ненавистью.
— Ты совсем башкой своей не соображаешь? — выплюнула с отвращением. — Мне нафига твои любовные излияния слушать? Мне — той, которая тебе родила детей, терпела безденежье, семью тащила за двоих несколько лет?! У тебя совсем совести нет, если ты даже прощения попросить не додумался, зато о любви своей неземной к другой бабе мне тут рассказываешь?!
Он нахмурился.
— Да я просто хотел, чтобы ты поняла…
Я презрительно хмыкнула.
— А я и поняла, Федь. Все поняла. Ире твои сопливые признания не всрались, как и ты сам, так ты решил мне тут душу свою поганую излить. А мне это не интересно. Просто свали к чёртовой матери отсюда
