Сам ведь знал, во что ввязываешься! Знал, что я его не брошу, не предам!
Федя горько, отрывисто рассмеялся.
— А то, чем ты со мной занимаешься — это не предательство? Когда стонешь, кричишь от удовольствия? Когда просишь ещё и ещё?
Картина этого встала перед глазами так живо, что меня затошнило.
— Это вынужденная мера! — ответила Ира нервно. — Мы с тобой сразу договорились, что ничего, кроме секса, у нас не будет! И все останется так, как есть! Ты с Алиной, а я с Колей!
Раздался резкий звук — по ощущениям, Федя что-то гневно швырнул на пол.
Я вздрогнула, осознав, что меня могут обнаружить в любой момент, ведь я стою прямо в коридоре, недалеко от прикрытой двери кухни.
А я хотела дослушать. Хотела впитать в себя всю мерзкую правду, без оговорок и оправданий. Хотела морально умереть — здесь и сейчас.
К счастью, из кухни никто не вышел. Снова донёсся голос Феди — отчаянный, надрывный, молящий.
— А если я так больше не хочу? — проговорил он горячо, торопливо и каждое его слово прожигало в моей душе огромную, неисправимую дыру. — Если я хочу тебя насовсем? Если устал тебя делить с этим немощным уродом?! Устал от этих коротких встреч, которые потом смакую ночами, хотя хотел бы тебя обнимать, а не вспоминать!
— Федь, хватит, — выдохнула она раздражённо. — Я ведь уже сказала — я не могу его бросить. Да и не хочу!
— А я не хочу, чтобы ты дальше меня просто использовала! Знаешь ведь прекрасно, что люблю тебя! Давно люблю!
Меня затрясло.
Вдруг стало ясно, почему он никогда не говорил мне этих слов — они попросту предназначались для другой. Для неё он их хранил, а я…
Меня он использовал. Так же, как Ира использовала его.
Лишь одного я не могла понять — когда это у них началось? Как?..
И неужели я вообще никогда и ничего для него не значила?..
— Иришка моя… — голос Феди стал нежным, ласковым, полных таких чувств, каких он никогда не выказывал мне. — Пойми…
Я не видела этого из-за закрытой двери, но была уверена — он сейчас взял её за руки. Преданным псом посмотрел ей в глаза…
— Я ради тебя на все пойду. Семью эту дурацкую брошу по первому твоему слову, даже не сомневаясь, не жалея. Никто мне, кроме тебя, не нужен! Ты для меня — целый мир. Только я могу тебя счастливой сделать…
Я тихонько, горько хмыкнула. Что ж, мне он хотя бы не врал. Не любил и не говорил этого. Я не была для него целым миром, не была вообще никем. Не была нужна. Как и наши дети, семья…
Боль расколола меня пополам. Вспомнилось все, что я с ним пережила, все, что ему отдала…
Вот так же — без сомнений, без сожалений… и, как оказалось — без взаимности.
А ведь всегда хотела лишь одного — чтобы он меня любил.
Наивная идиотка, именно этого он никогда и не собирался мне давать.
— Ты слышишь меня вообще, Федь?! — сорвалась Ира. — Не надо никого бросать!
— А мне, по-твоему, нравится притворяться, терпеть Алю рядом?!
Терпеть…
Жестокое, но такое честное слово.
Он даже меня не уважал, не ценил. Просто терпел.
Терпел в ожидании, когда ему свалится в руки та, которую он всегда хотел.
И ведь дождался.
Я не сразу заметила, как по моим щекам покатились слезы. Молчаливые, гордые, без единого всхлипа или стона, но бесконечно горькие на вкус.
Когда ощутила на губах солёный привкус — зло смахнула мокроту с лица. С меня достаточно. Я уже все услышала.
Нарочито громко топая, я подошла к кухонной двери и распахнула её.
Две пары глаз испуганно на меня уставились. Я могла бы поклясться — каждый из них сейчас гадал, что именно я успела услышать из их разговора. И успела ли вообще?
Ира очнулась первой.
— Ой, Аль, я и не надеялась тебя застать в обед! — выпалила она.
У неё даже хватило совести потянуться ко мне, чтобы обнять. Как ни в чем не бывало.
Будто это не она спала с моим мужем, а потом нагло врала мне в глаза. Плакалась, лицемерила, застилая жалостью глаза…
Та, что была мне, как сестра…
А оказалась хуже гадюки.
Я холодно улыбнулась в ответ:
— Я почему-то была не в курсе, что ты зайдёшь.
Она заулыбалась ещё шире.
— А это спонтанно вышло! Я после работы хотела зайти, занести вам ягод! А в итоге получилось забежать в обед… Смотри, вот. Ежевика. Последняя партия в этом году. Поешьте или, может, ты пирог какой испечёшь, могу рецепт дать, такая вкуснотища получается — пальчики будете облизывать!
Я мазнула взглядом по столу, где и впрямь стоял небольшой тазик с ежевикой. Усмехнулась тому, что из меня до сих пор пытались сделать какую-то идиотку, которая всему поверит…
Взяла тазик в руки. А в следующее мгновение с размаху надела его дорогой подружке прямо на башку.
Часть ягод оказалась на полу, остальные превратились в кашу, а по потрясенно вытянувшемуся лицу Иры потекли тёмные струйки сока…
Мой голос бил наотмашь, когда я сказала:
— Не беру ничего из рук шлюх. Брезгую. И, кстати, в моем доме места для тебя тоже больше нет. Выметайся.
Глава 9
— Ты что делаешь, дура?!
Крик Феди прорезал тишину, воцарившуюся в кухне. Окончательно расколол мою жизнь на «до» и «после».
Потому что дурой, по его мнению, была, конечно же, я.
И ведь даже не поспоришь. Умная бы не связалась с этим мудаком, не потратила на него долгие годы, не ждала бы признания в любви, а давно уже поняла, что он просто пользуется.
Не говоря уже о том, что умная заметила бы, что между мужем и так называемой лучшей подругой что-то происходит.
Но я была доверчивой дурой, которая привыкла верить близким людям, не видеть в них дурного. Я была любящей дурой, которая считала, что прожитые вместе годы что-то да значат.
И они, конечно, значили. Но только для меня.
Федя же был готов в любой момент сбежать из этой осточертевшей ему жизни, которую я считала счастливой, в новую, желанную…
Но вот ведь какая досада — Ира его не звала.
Мне хотелось истерически смеяться и горько плакать одновременно.
Но вместо этого я смотрела, как мой муж бросается к чужой жене. Как снимает таз с её головы, хватает полотенце и бережно вытирает ей лицо и волосы…
До меня, посвятившей
