к нему с лекарствами — он дерётся, прямо с кулаками… говорит, что сдохнуть хочет, что надоело все… стал посудой в меня кидаться и всем, что под руку попадёт… один раз разбил мне бровь… но хуже было, когда он уколы расколотил — они такие дорогие, что лучше бы ещё раз мне по голове…
Я слушала её с нарастающим ужасом. Не знала, что сказать.
А Ира подняла на меня взгляд, посмотрела прямо в глаза…
— Аля, я тебе признаться должна…
Я ощутила неприятный холодок.
— Я Федю иногда зову не потому, что мне по хозяйству помощь нужна… а потому что нужна помощь с Колей. Он когда совсем вне себя… ему и коляска не помеха. Буянит, кричит, дерётся, угрожает броситься под машину… вот как вчера.
Я замерла. Так дело было не в шкафе?..
И Федя это знал?..
Подруга приподняла рукав свитера. На руке у неё была повязка…
Отодвинув её, она обнажила рану. Достаточно глубокую, продольную.
— Вчера… ножом… — пробормотала она глухо.
И тут же снова спрятала увечье. Другой рукой махнула в угол…
— А шкаф вон он, стоит… но не до него было…
Я метнула взгляд в ту сторону, куда она показывала. Разобранный шкаф цвета красного дерева и в самом деле приютился в углу…
Значит, я ошиблась. Придумала себе таких диких вещей и сама же в них поверила…
Душу опалило стыдом. И болью — за все, что моя близкая подруга молча переживала. А я такое о ней подумала…
— Прости, — снова проговорила она. — Прости, что мужа твоего отвлекаю, но только Феде и удаётся утихомирить Колю… он с ним поговорит и мы хотя бы несколько дней потом спокойно живём…
Я сглотнула ком, вставший в горле.
— Ира… но почему… почему ты мне ничего не говорила? Мы же как родные сестры…
Её лицо болезненно исказилось. Она нервно, рвано передёрнула плечами…
— Не хотела тебя напрягать, беспокоить… знаешь, чужое горе оно ведь всегда тяготит…
— Ты мне не чужая! И Феде ты почему-то доверилась!
Ира горько хмыкнула.
— Он мужик, Аль, потому не такой впечатлительный… я бы тебе рассказала — ты бы переживать стала, а тем более если бы это все увидела, услышала… а Федя так переживать не будет, мужики они в основном по природе своей толстокожие… Да и… мне почему-то стыдно было признаться. У тебя ведь хорошо все в жизни, а тут я со своими несчастьями, грязью этой всей… не хотела, чтобы ты на это все смотрела…
Я приблизилась к ней, молча обняла.
— Федя поэтому вчера так рвался сюда ехать, — вырвалось у меня невольно. — А я не дала…
— Ты не знала, — проговорила она с горечью. — Я сама виновата, что не сказала, что тут происходит на самом деле…
Мы замолчали, застыли в крепких объятиях.
Я нарушила тишину первой.
— Ириш… но ведь дальше так нельзя. Он или тебя, или себя когда-нибудь совсем покалечит… да и дети ваши это все видят…
— А что мне делать, Аль? Куда я его? Он ведь мой, я его и сейчас люблю… так люблю, что могла бы — всю боль его забрала…
Я поняла, что просто не знаю, что ей на это сказать, чем утешить.
— Все будет хорошо, — только и сумела проговорить, гладя её по голове, как ребёнка.
Мне было за неё страшно, но я не могла сказать этого вслух, потому что знала — ей страшно тоже.
Поэтому все, что могла дать — это свои объятия и тепло.
И она их с благодарностью принимала.
Глава 5
— Ну вот и что ты устроила там, у Иры?
Муж задал мне этот вопрос по дороге домой, когда мы оказались наедине в машине.
По моей душе ещё расползалась горечь от той правды, что мне открылась о жизни подруги и одновременно — облегчение от того, что все подозрения о её связи с Федей оказались напрасными.
— А может, посмотришь на ситуацию с моей позиции? — ответила примирительно. — Ты ведь мог мне все нормально объяснить, но не стал. Что хорошего я могла подумать после такого?
— Мог, да не мог, — ответил он. — Это ведь чужие секреты. Ира сама тебе должна была рассказать, а я не вправе, раз она не хотела.
Он кинул на меня взгляд искоса и вдруг лукаво, задорно усмехнулся…
— А ты, значит, уже разревновалась вся…
Я мрачно на него зыркнула.
— И что тут весёлого?
— Да так… просто это, оказывается, даже приятно.
Он выглядел таким довольным, что мне захотелось его стукнуть. Несильно, но чувствительно, чтобы не потешался над тем, что вызывало у меня такую боль, такой страх.
Мой муж и моя лучшая подруга, что была мне как сестра…
Я даже представить не могла, как пережила бы подобное предательство, если бы оно оказалось настоящим, а не тем, что я себе вообразила.
Наверно, мне стоило давно научиться доверять мужу полностью и абсолютно — всё-таки семнадцать лет совместной жизни за плечами, но…
Я так по-дурацки упорно помнила, почему именно мы поженились. Что в других обстоятельствах, быть может, не было бы у нас никакой семьи…
Хотя какой смысл об этом думать? Ведь семья состоялась. И долгие годы брака — это ведь лучшее доказательство того, что муж меня любит?..
Ведь если бы хотел — мог уйти уже множество раз. И ничто его не удержало бы…
Я ощутила какую-то дикую потребность немедленно, сейчас же услышать от него эти слова… слова любви.
Подняв на него глаза, встретила его смеющийся взгляд. Федя потрепал меня по коленке и сказал ласково…
— Ревнушка моя! Столько лет вместе, а ты все сомневаешься. Хотя знаешь, это вообще-то заводит.
Он усмехнулся, поиграл бровями…
— Хорошо, что дети все ещё у деда.
Я тихонько вздохнула. Хотела слышать сейчас совсем не это.
И вдруг неожиданно для себя самой выпалила:
— А почему?
Его лицо приняло недоуменное выражение.
— Почему что? Почему они у деда или почему это хорошо?
Федя говорил шутливо, а мне нужна была серьёзность. Именно вся эта ситуация с Ирой словно бы вскрыла старый нарыв, полный невысказанных сомнений и страхов. Глупых и нелепых, возможно, но у всех у нас есть свои заморочки, кажущиеся смешными со стороны.
— Почему мы столько лет вместе? — без тени шутки пояснила я в ответ.
Муж нахмурился. Кинул на меня такой взгляд, словно я испортила ему все настроение.
— Аль, в чем дело-то? Что за вопросы?
Федя не был любителем говорить по душам, как, впрочем, и многие другие мужчины
