стало коротким, будто кто-то сдавил грудь изнутри.
Мне нужно было уйти. Немедленно. Пока он не сказал больше. Пока я не вспомнила, каково это — слышать своё имя от него.
Я сделала шаг вбок, собираясь обойти, но плащ задел край камня.
Под тканью — лёгкий стук металла.
Едва слышный, но для него — как раскат грома.
Его взгляд опустился.
Туда, где рукоять кинжала мелькнула под складками.
Он не двинулся, но воздух изменился. Сгустился.
Я почти услышала, как в нём пробуждается инстинкт — древний, опасный, как огонь.
— Что ты… — прошептал он сдавленно.
Между нами прошёл ток, будто вспыхнула искра.
Он понял. Или почти понял.
Я отступила.
— Не подходи.
Голос сорвался, шепот прозвучал громче, чем крик.
Он не двинулся вперёд.
Только посмотрел — в упор, прямо, без злости.
— Ты боишься меня?
Я хотела сказать — «нет».
Но дыхание дрогнуло, и он понял ответ без слов.
Он не сделал ни шага.
И я — тоже.
Между нами тянулся воздух, вязкий, как расплавленный воск.
Огонь под кожей знал, что шаг к нему — гибель.
Разум — что шаг прочь уже невозможен.
— Ты изменилась, — сказал он негромко. Не как упрек. Как констатацию.
— А ты — нет, — ответила я.
И это была ложь.
Он изменился.
Стал холоднее. Опаснее. Сильнее.
И всё же — в его взгляде горело то же пламя, которое когда-то зажгло меня.
Я отступила к двери, едва не споткнувшись.
Он не пытался удержать.
Не позвал.
Не спросил.
Просто смотрел, как я ухожу — словно боялся, что если скажет хоть слово, то удержит.
Когда дверь закрылась, пар остался внутри, а я — снаружи.
Холодный воздух коридора ударил в грудь, заставив, наконец, вдохнуть.
Я не знала, кого спасла — его или себя.
Но знала одно: теперь пути назад нет.
Ни к нему.
Ни к ведьмам.
Ни к себе.
Глава 10 Когда дождь смывает клятвы
Кайрен Ардэлл
Утро встретило меня не светом, а звоном.
Сначала я подумал, что это дрожит бокал — остаток ночного пира. Но нет, звенела тишина: в коридорах, в воздухе, в собственных костях.
Я не спал.
Да и как можно спать, если мир, который ты клялся держать в равновесии, треснул посередине?
За окном тянулся дождь. Он всегда идёт на третий день свадьбы — так говорят старые летописи. Природа смывает следы праздника, чтобы не оставалось лишних запахов и воспоминаний.
Я стоял у окна и смотрел, как вода стекает по камню, превращая золото флагов в тусклую медь.
Дверь отворилась бесшумно.
Лайриса вошла, как всегда, неся с собой холод — не от магии, а от выверенного самообладания.
— Ты не спал, — сказала она не спрашивая.
— Нет.
— Понимаю. День выдался… насыщенный.
Она подошла ближе, остановилась на расстоянии, где можно было чувствовать аромат ее духов — легкий, ледяной, как сталь.
— Совет волнуется, — продолжила она. — Сегодня день обетов, и послы уже прибыли. Им нужно увидеть, что Ардэллы крепко стоят на ногах.
— Совет всегда чего-то хочет.
— В этот раз — уверенности, что династия не прервется.
Пауза.
Она не отводила взгляда, и в нём скользнуло нечто острое — не ревность, нет, скорее подозрение.
— Вчерашняя делегация ведьм произвела впечатление, — произнесла она медленно. — Особенно на тебя.
Я ничего не ответил.
— Надеюсь, их присутствие не заставило тебя усомниться в выборе, — добавила она почти ласково.
Она произнесла это ровно, но в каждом слове звенел стальной крюк. Проверка. Напоминание.
— Совет ждёт наследника, Кайрен.
— Я в курсе.
— Тогда не заставляй их ждать.
Она чуть улыбнулась — не теплом, а властью. И вышла не обернувшись.
Я остался один.
В комнате пахло холодом и бумагой, а в голове гудело одно слово — наследник.
Как будто жизнь сводилась к тому, чтобы доказать Советам, что я способен размножаться.
Как будто этим измерялась сила рода.
Я отошёл к камину — огонь догорал неровно, словно знал, что скоро его потушит ветер слухов.
Я хотел погасить свечи — и в этот момент дверь приоткрылась.
Вошел советник Дэрис, без стука, бледный, с пергаментом в руке.
— Милорд, — выдохнул он, — тревожные вести с запада.
— Насколько серьёзно?
— Нападение на пограничный гарнизон. По предварительным данным — отряд с гербами Рейлонского дома. Но есть слухи…
Он замялся.
— Говори.
— Ходят слухи, что с ними были ведьмы. Или кто-то, использующий их чары. Люди видели огонь, который не оставляет пепла.
Я сжал ладонь.
— Ведьмы здесь. На моей земле.
— Я знаю, милорд. Но слухи уже пошли. Совет требует собрания.
Он поклонился и вышел, оставив меня в тишине, которая теперь звенела, как натянутая струна.
Снаружи начинался день, когда от мира ждали покоя.
А я чувствовал — мир снова пахнет гарью.
К рассвету дворец уже жил шёпотом.
В коридорах замолк смех, стража стояла двойными караулами, а по залам ходило одно и то же слово — ведьмы.
Они были в замке всего день, и всё же успели стать удобной причиной для страха.
К полудню пришло распоряжение Совета: “До выяснения обстоятельств делегацию ведьм перевести под наблюдение”.
Не арест. Наблюдение. Так это называли на бумаге.
Я вышел на галерею — и увидел, как их ведут.
Пять фигур в серых плащах, руки не связаны, но шаги осторожные, как у зверей, загнанных в угол.
Селин шла последней. Лицо — закрыто, но даже под капюшоном я почувствовал, что она знала, кто отдал приказ.
Я хотел сказать, что не я. Что это Совет. Что я пытался оттянуть решение.
Но слова застряли в горле.
Их провели мимо, вниз, к гостевым покоям — тем самым, где свет не попадает даже днём.
Позже, когда Лайриса вошла в кабинет, в её улыбке не было ни удивления, ни сожаления.
— Совет считает меры оправданными, — сказала она спокойно. — И я согласна.
— Они наши гости.
— Они ведьмы, Кайрен. И пока хотя бы один слух связывает их с нападением, твой долг — не чувствовать, а действовать.
Я сжал ладонь, но не ответил.
Она подошла ближе, кончиками пальцев поправила складку на моем мундире.
— Мы перенесем церемонию, — произнесла она ровно. — Я уже уведомила Совет. Люди должны видеть, что правитель контролирует ситуацию.
— А если выяснится, что ведьмы ни при чём?
— Тогда ты отпустишь их с извинениями. Это не трудно. Гораздо труднее — потерять уважение, пытаясь доказать им, что ты всё ещё человек.
Она развернулась и вышла, оставив после себя запах льда и фраз, от которых не отмыться.
Я остался у окна. Под
