Сержант уже давно хмурил брови, Клим судорожно стискивал свою винтовку, смахивая пот со лба. Город здорово давил, заставляя нервничать. И веселый птичий щебет не помогал, над руинами ощутимо висела аура смерти.
Рафаль свернул с одного из древних проспектов, вглубь разрушенного квартала многоэтажек. Под ногами хрустел крупный бетонный щебень, порой приходилось перебираться через здоровенные глыбы с торчащими во все стороны ржавыми прутьями арматуры.
— Так, стоим. — Скомандовал старший, открывая планшетку. Сергеич вытащил карту города, прикинул, куда мы идем. — Хреново, в этом районе вообще никаких работ не проводилось. Но есть старая церковь, похоже, там схоронилась эта Шушкина. Идем, аккуратно и неторопливо.
— Глянь. "Мерседес"! — Я ткунл палцев в насквозь проржавевшую когда‑то роскошую машину. От всего былого великолепия осталась только звезда на капоте. — Интересно, а почему никто на этой стоянке не пошерудил? Ты погляди. Сколько тачек уцелело, сюда же ни один кирпич не долетел.
— выводить тяжело машины хоть и дорогие, но тогда на хер не нужны были. — Сержант поглядел на старую стоянку богатых машин. Сквозь толстый слой асфальта пробились кусты и деревья, приподняв и подвинув лимузины и дорогие вездеходы. — Тогда не до жиру было, а потом поздно стало. Хотя, можно было бы погглядеть, что там в салонах есть. Мало ли что богатеи в машинах оставляли.
— не до того. — Отрицательно покачал головой старший. — Хотя. Гляди, точно в церковь прет. Давайте, вскроем пару машин, раз уж через стоянку идем. Только чтобы стекла закрыты были. Вон, гляди, как раз в рядок стоят. Сень, давай поводок, и поработай монтажкой. Вась, ты топориком кусты посрубай вокруг.
— Хорошо, Мартын Сергеевич. — Я, вслед за Сенькой сбросил рюкзак на асфальт, и начал обрубать ветки, мешающие подобраться к машинам.
Мародерка нас увлекла было, мы распотрошили пяток машин.
— Глянь, что. — Присвистнув, Клим вытащил из оперативной пластиковой кобуры пистолет. — А, ерунда, резинострел. Только на сувенир. Блин, богатеи же, неужели у них ничего стоящего не было, кроме этого?
И молодой урядник кивнул на небольшую кучу хабара около наших рюкзаков. Десяток бутылок старого коньяка и водки, пара блоков сигар в пластике (кому они нужны, понятия не имею), три кейса с инструментами, монтажки — и, в принципе, больше ничего хорошего.
— ты немного не прав, Клим. — Я вытащил из окаменевшей барсетки, добротно сделанной из какой‑то кожи, пачку древних долларов, и плотную банковскую упаковку пятитысячных рублевых купюр, несколько платиковых карт. — тогда этого было достаточно, в большинстве случаев.
— Ага, а на тебя волк нападет или бандит, ты ему деньги совать будешь. — вскинулся молодой урядник. — Вась, ты же сам в прошлом году с отрядом ходил, банду гонял. Знаешь ведь, они как ласки, дуреют от крови, и режут всех подряд.
— Наверное, тогда была другая жизнь? — Пожал я плечами, подбрасывая старые деньги в воздух. Красные и зелденоватые бумажки закружились, гонимые ветром, как опавшие листья.
— Дело не в этом. — Самый спокойный, умудряющийся казаться назаметным, третий из спасателей, Роберт, взвесил большой кейс с инструментом. Покачал головой. — мы не сможем ничего взять из этого. Судя по всему, девушку придется выносить, если она еще жива. А это все весит больше полуцентнера. Так что придется оставить все здесь.
— Возьмите пару бутылок водки или коньяка. — Старший поглядел на наручные часы. — И Пошли. Итак двадцать минут здесь потеряли.
Рафаль глухо зарычал и сделал стойку, обтянув поводок.
— Глядите, лоси! — Сеня показал на старый перекресток. Точно, лосиха и пара подросших телят вышли на свободное от деревьев и завалов место. Рудольф громко и звонко свистнул, хлопнул в ладоши, но звери просто внимателно поглядели на него, и сторожко, но неторопливо зашли в кленовый лесок.
— Так, потопали. Сеня, веди. — Сергеич пошел следом за собаководом. За ним пошел Рудольф, со вздохом накинувший на плечи рюкзак, со складными носилками поверх. А за ним в цепочку остальные. Завершил шествие я. В голове и хвосте колонны в старом городе всегда должны быть некроманты.
— Точно, церковь. И гляди, часть уцелела. — мы вышли на площадь, которые раньше назывались соборными. — И дымком тянет. Похоже, дошли?
— Так. Сень, Василий, я убивцев не чую. Как вы? — Старший снял с себя рюкзак, и перекинул на грудь укорочненную винтовку. — особо ты, Вась?
— Глушит город все, Мартын Сергеевич, почти ничего не чую. — Покачал головой Семен.
— Там кто‑то недавно умер. — Я кивнул на здание на противоположном конце площади. — В соборе ничего, кроме света. Есть кто‑то живой, один. Убивал. Но в бою. И давно уже.
Ну да, мы, некроманты, не только смерть чуем. Нет, живых тоже, если хорошо постараемся.
— Нет. Вась, зря ты в инквизицию не идешь. — Покачал головой Сергеич. — Катался бы как сыр в масле.
— Они вкалывают как волы, Мартын Сергеевич, от одного неупокоя к следующему. Некогда им кататься. Да и дисциплинка у них, не погуляешь, не поблядуешь. Нет уж, благодарю покорно. — Снова отказался я, усмехнувшись про себя. Инквизиция, инквизиция. Ну, сватали меня в эту контору, больше напоминающую сейчас джедайский орден из старой фантастики. Мол, они несут спокойствие и мир на планету. И спрашивается — для чего?
Сейчас на всей Земле живет народу всего ничего, по меркам прошлых времен. Мильенов сто пятьдесят — двести в Евразии, примерно столько же в остальном мире. В Африке, в большей части Латинской Америки народ фактически вернулся к племенной жизни, живет как в каменном веке. Только в некоторых местах сохранили знания, и очаги цивилизации.
То есть места на планете — живи и радуйся. Так нет, инквизиторы лезут к старым поселениям, уничтожают неупокоев, разгоняя их порой на сотни верст. Но при этом они на самом деле, готовы в любой момент рвануть на зов о помощи, и даже нелюдь умеют судить честно.
— Ладно. Клим, разверни рацию, отстучи, что прибыли на место, приступаем к спасательной операции. Семен, Рудольф, готовьтесь. Сердант, ты с Василием на всякий случай бдите здесь, договорились?
Спасатели поскидывали с себя все лишнее, оставив по пистолету, мотку плотной веревки и еще кой — какие спасательные вещицы на специальном жилете — разгрузке. И аккуратно, бесшумно вошли под своды старой церкви. Даже Рафаль, казалось, вел отряд на цыпочках.
Вскоре из дверного проема храма вышел Сенька, и позвал нас за собой.
Пройдя пыльный притвор, я увидел в среднем храме ту, ради которой мы сюда и притопали. Чуть подальше сидел, рычал и скалил зубы знакомый кобель, привязанный к какому‑то возвышению. Похоже, она псину к алтарю привязала. Рафаль стоял промежду овчаром и людьми, страхуя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
