начавший с завидным постоянством сетовать среди ближнего окружения, что «в наше время нет больше уважения ни к царской власти, ни к святой Церкви». Не трудно догадаться, что император пытался пробудить в своем ближнем окружении последние остатки того политического сознания, которое создало великую Римскую империю, но тщетно. Понимая, что честолюбивый внук сам невольно стал орудием в руках придворной аристократии, царь решил его изолировать. Надежда заключалась в том, что без законного царя, каковым мог стать Андроник III, аристократы никогда не решились бы на смену власти, опасаясь негативной реакции Церкви и византийского народа. Он отдал тайное повеление арестовать Андроника III, но патриарх Герман, знавший о приказе, уведомил о том внука. Наверное, это было последнее, что успел сделать патриарх, — сразу после этого Герман скончался. В праздник Пасхи, 20 апреля 1321 г., Андроник III бежал из Константинополя в Адрианополь, где располагался с войсками верный ему Иоанн Кантакузен и Сиргианн.
Фракия гудела, как улей, и достаточно было только бросить клич, как фракийцы охотно поднялись против законного царя, надеясь, что с воцарением Андроника III Младшего многое улучшится в их жизни. Кроме того, многих прельстила надежда поживиться во время междоусобицы — Константинополь по-прежнему слыл одним из богатейших городов мира. В ответ Андроник II Старший вызвал к себе архиереев и приказал анафематствовать внука и его сообщников. По всем улицам столицы ходили священники с Евангелием и требовали клятвы от константинопольцев в том, что те никогда не предадут своего императора в угоду юному мятежнику-внуку[542].
Пока василевс предавал внука церковному проклятию, тот с войском через неделю достиг Силимврии, что на Мраморном море, имея множество кавалерии и пехоты. Андроник II понял, что шансы его равны нулю, а потому срочно направил навстречу мятежникам Филадельфийского епископа Феолипта и мать Сиргианна для переговоров. Оба царя были достаточно здравомыслящими людьми, чтобы понять — гражданская война окончательно подорвет страну. А потому, обменявшись посольствами, договорились поделить Римскую империю — апофеоз западного феодального мышления в исполнении Византийских императоров! Андронику III отошла Фракия и Македония, включая те области, которые молодой царь обещал своим сторонникам. Помимо этого, Андроник III вытребовал у деда 45 тысяч золотых монет для уплаты жалованья войску, отказавшись, правда, за это от доходов со своих территорий, и 36 тысяч золотых монет лично себе на собственные нужды[543]. А старику-царю остались Константинополь и македонские области по другой стороне Христополя. Кроме того, как главный из царей, Андроник II Старший сохранил право принимать посольства к Римской державе и отправлять собственные. Так завершился первый раунд противостояния внука и деда, далеко не утешительный для Андроника II Старшего[544].
Обманутым этим результатом посчитал себя и почти всесильный Сиргианн. Он искренне полагал, что станет управлять молодым царем, когда внезапно выяснилось, что монопольное право на это занял Иоанн Кантакузен, которого нельзя было даже назвать фаворитом — он был фигурой как минимум не меньшей по степени политического влияния, чем Андроник III. И тут Сиргианн совершил ошибку, стоившую ему карьеры, — он решил опять перебежать на сторону старика-императора, предав Андроника Младшего. Вельможа тайно снесся с Андроником II Старшим и спешно бежал в Константинополь, чем вызвал ответную реакцию со стороны молодого василевса. Посчитав, что, приняв Сиргианна, дед нарушил условия соглашения, «младший» император во главе фракийского войска направился к столице, зорко наблюдая, чтобы его армия не попала в засаду вследствие хитростей Сиргианна. Возле фракийского города Ираклия он остановился, и дальше начались отдельные маневры с обеих сторон, преследовавшие своей целью обмануть врага и застать его врасплох.
Тем временем Андроник II направил своего сына деспота Константина в Фессалию, надеясь собрать армию для защиты столицы, а также захватить Марию, мать Андроника III Младшего. Он должен был выйти в тыл молодому царю, в то время как Сиргианн с наемниками-турками и вифинцами ударит мятежникам в лоб. Первую часть поручения Константин выполнил: он захватил Марию и отправил в Константинополь, где она была посажена в царском дворце под усиленный караул варяжской стражи. Со вторым пунктом задания вышла заминка — Константин собрал войско, но жители Христополя, лежавшего на пути его армии, не пожелали пропустить деспота.
Эта затяжка времени не имела бы никаких последствий, если бы на месте Андроника III был кто-то другой. Но молодой человек решил использовать выпавший ему шанс, а потому, оставив часть своей армии для нейтрализации Сиргианна, с остальным войском спешно направился на Запад, приказав распространить среди солдат деспота Константина множество копий своих указов о даровании наград, денег и чинов лицам, перешедшим к нему на службу. Вслед за этим агенты «молодого» царя пустили слух, будто бы взбунтовавшиеся константинопольцы убили Андроника II Старшего.
Так прошла зима, наступила весна. Войско деспота Константина пребывало в нерешительности, сам он не знал, что ему делать — идти вперед или благоразумно стоять на месте. Но тут прибыл корабль из столицы с приказом Андроника II, до которого дошли слухи о волнениях среди фессалоникийцев, арестовать зачинщиков и доставить их в Константинополь. Об этом стало известно рядовым жителям, и вспыхнул бунт. Чтобы избежать смерти, деспот Константин помчался в храм, где спешно принял монашеский постриг, и там его схватили мятежники. Деспота привели к племяннику-царю, который, однако, защитил его от толпы, но на следующий день обласканный им бывший деспот был отправлен в темницу крепости Дидимотих, где долгое время пребывал в совершенно жутких условиях содержания. Только по просьбе духовных лиц режим содержания был смягчен[545].
После этого Андронику II Старшему стало ясно, что участь его предрешена. Он тайно от Сиргианна отправил посольство к внуку с предложением мира; тот, получив послание, немедленно двинулся к столице. Первым делом он освободил мать, а затем встретился с дедом у стен Константинополя. Они обнялись, облобызали друг друга, а затем разошлись, не определив пока никаких взаимных условий и обязательств. «Старшему» царю было ясно, что внук желает единовластия, но пока об этом вслух не говорилось. Андроник III лишь изредка въезжал в столицу, а все остальное время пребывал в своем лагере близ храма Пречистой Богородицы «У источника». Но участь Сиргианна была решена окончательно: его, дважды изменника, Андроник II Старший по обвинению в стремлении захватить царскую власть бросил в темницу — откровенно говоря, едва ли на этот раз правосудие промахнулось, наказав безвинного.
В 1324 г. поступило сообщение о нападении татарской орды на Фракию. Отважный и храбрый, как все Палеологи, Андроник III Младший во главе своей армии выступил против многотысячного врага и под
