откатились в стороны. Фей и Пиньон поднялись на корточки, держа оружие наготове. Ава укрылась за Фей, едва сдержав испуганное восклицание.
Комната была полна настороженно застывших бандитов, выпученными глазами взиравших на незваных гостей.
Секунды проходили в абсолютной тишине, нарушаемой лишь волнами храпа, накатывающимися с первого этажа.
Наконец Ава собрала все свое мужество и осторожно заглянула в комнату.
– Они не двигаются, – прошептала она.
Три головы высунулись из-за дверного косяка. Бандиты, общим числом около тридцати, стояли ровными рядами, глядя прямо перед собой, неподвижные, словно изваяния.
– Определенно, это не восковые фигуры, – заметила Фей, протянув руку и ткнув пальцем в ногу ближайшей разбойницы. – Видите, кожа проминается. – Решительно пройдя в комнату, она помахала рукой перед самым носом у разбойницы и, не вызвав никакого отклика, состроила ей рожу.
– Все это очень странно, – заметила Ава, чувствуя, как у нее волосы на затылке встали дыбом.
– Мне это тоже не нравится, – согласилась Пиньон. – Однако у нас нет времени ломать голову над загадкой. Ты видишь здесь своего брата?
Ава и Фей покачали головами. Прикрыв дверь, они направились к следующей комнате.
То же самое жуткое зрелище (бандиты, вроде бы не спящие, но никак не откликающиеся на внешние раздражения) встретило подруг в некоторых комнатах, тогда как другие были завалены продовольствием, оружием и механическими деталями. В целом здание напоминало склад, и даже стоящие бандиты больше походили на предметы, чем на людей.
Наконец подруги добрались до последней комнаты в конце коридора. Ава открыла дверь. Помещение было разделено перегородками на множество камер за решетчатыми дверями, в каждой по восемь-десять нар. В отличие от предыдущих комнат, люди на нарах, похоже, действительно спали.
– Ава? Это ты? – донесся из угла шепот.
Ава в несколько широких шагов оказалась там.
– Шоу? Как ты?
– Ты пришла за мной, – ошеломленно пробормотал парень. – Хвала богам за то, что ты здесь! Я так перед тобой виноват…
– На это нет времени, – сердито проворчала Ава, останавливая брата, но на глаза навернулись слезы облегчения, готовые вот-вот брызнуть. – Ты не ранен? Мы вытащим тебя отсюда.
– Это ужасно, Ава! Как оказалось, никакого вина Раскрытия у них нет! Меня схватили сразу же после того, как я пересек шоссе, и притащили сюда. Бандиты заставляют пленников пить яд, отнимающий силу воли, и те превращаются в ходячие трупы, послушные и не знающие страха.
– Этим объясняются те похожие на изваяния бандиты, которых мы видели, – пробормотала Фей.
– Сначала они пытаются переманить пленников на свою сторону обещаниями богатства и власти, – всхлипнув, продолжал Шоу, – так как считают, что лучше получить добровольного бойца, чем просто тупую рабочую скотину. Но, памятуя о том, что они сделали с разоренными деревнями, я отказался. Если завтра утром я бы снова ответил отказом, меня бы силой заставили выпить яд.
– Об этом мы поговорим позже, – сказала Ава. – Фей, давай!
Подойдя к решетке, Фей попыталась согнуть прутья, но те оказались слишком прочными даже для ее могучих рук.
– Эй, куда подевалось мое копье? – донесся крик снизу. Ему ответили другие заспанные голоса, сердитые и бессвязные. Очевидно, хозяин пропавшего копья решил поднять шум, чтобы найти вора.
– Вот не повезло – выбрала подонка с полным мочевым пузырем! – выругалась Фей.
– Смысла скрываться и дальше нет, – сказала Пиньон. Застыв неподвижно, она закрыла глаза. Ава и Фей отступили назад, освобождая ей место. Через минуту Пиньон превратилась в Алую Кобылу, невообразимо большую для тесного помещения. Развернувшись к решетке задом, она что есть силы лягнула ее своими могучими задними ногами, и решетка с оглушительным грохотом упала на пол, выломанная из стены.
Шоу взирал на Раскрывшееся животное с ужасом и благоговейным восхищением.
По всему зданию разнесся громкий звон бронзового колокола. Кто-то принялся выкрикивать команды. Грохот ног. Общая тревога. Другие пленники, разбуженные шумом, колотили по решетке своих камер, умоляя, чтобы их тоже выпустили.
– Нам нужно уходить! – крикнула Фей.
– Нельзя просто бросить здесь всех этих людей, – заколебалась Ава. – Моему брату повезло, что мы втроем пришли к нему на помощь, но кто спасет их?
Дверь в комнату с грохотом распахнулась. Несколько «гнилых», лишенных посредством яда воли, ворвались внутрь с деревянными копьями.
– Я задержу их, пока вы будете освобождать остальных! – крикнула Фей. Она бросилась к двери, размахивая длинным копьем, и одним мощным ударом вышвырнула из комнаты четверых нападавших.
Тем временем Алая Кобыла перемещалась, выбивая копытами решетки камер. Ава и Шоу успокаивали перепуганных пленников, но только еще больше усиливали общее смятение.
Фей стояла в дверях, подобно плотине сдерживая надвигающийся потоп. Два, четыре, восемь, шестнадцать – сколько бы «гнилых» ни наваливались разом, им не удавалось заставить ее отступить хоть на шаг. Крепко схватив древко, Фей острым стальным концом копья описывала в воздухе круг – вращающийся железный цветок, мелькающий змеиный язык, непоколебимая стена силы и воли, преодолеть которую не мог никто.
Новые крики. Сигналы тревоги. Звон подхватили другие колокола по всему поселению.
– Просто невероятно! – воскликнула Фей, и в ее голосе прозвучала усталость. – Мне еще не приходилось видеть, чтобы кто-то дрался как эти бродяги!
Тупые истуканы, повинуясь приказаниям главаря бандитов, укрывающегося за их спинами, заполнили узкий коридор и давили вперед стеной из плоти и крови. Не обращая внимания на раны, нанесенные копьем Фей, они яростно сражались, не боясь лишиться конечности или даже жизни. Фей, вынужденная проливать кровь, погрузила копье в грудь одного бездушного истукана, тот взвыл от боли, извергая изо рта кровавый поток, однако не отступил назад даже на полшага. В его немигающем взгляде не было ни страха, ни понимания происходящего. Остальные истуканы напирали на него сзади, погружая копья все глубже ему в грудь, и наконец острие вышло у него из спины и вонзилось в грудь следующего.
У Фей на лице застыло отвращение, смешанное со страхом.
– Какая же это мерзость!
– Жалкие существа! – пробормотала Ава. – Они ведь приходятся кому-то сестрой, братом, сыном, дочерью. Они дерутся не потому, что хотят драться, а потому, что рассудок их уже мертв. Даже если Оранжевым Братьям предстоит умереть тысячу раз, этого будет недостаточно, чтобы искупить их чудовищное преступление.
– Я долго не продержусь! – крикнула Фей. Ее ноги скользили по полу, залитому кровью истуканов.
– Мы освободили всех пленников! – откликнулась Ава. – Пиньон, уходим!
Пиньон заржала в ответ. Одним прыжком она очутилась у дальней стены и лягнула ее задними ногами, вскинув двумя кувалдами здоровенные копыта. Один, два, три раза. Камни обрушились. Там, где была стена, образовался огромный пролом, в который со свистом ворвался ночной ветер.
Торжествующе заржав, Алая Кобыла вырвалась наружу. Ава, Фей и остальные последовали за ней.
* * *
Сражение в предрассветных сумерках было кровавым и ожесточенным.
Разбойники, посылая волны бездумных истуканов одну за другой, пытались окружить сбежавших пленников и отрезать им пути бегства.
Ава в своем Раскрывшемся обличии обнюхивала воздух, вслушивалась, выискивая следы засады, стараясь направить перепуганных
