— Послушай… — не слишком оригинально начал он.
— Заткнись.
— Дай мне…
— В морду?
— Сука…
— А я Оуэн.
— Ты можешь заткнуться хоть на секунду?!
Я повернулся и вышел. Подойдя к автомату, я взял еще две пачки «марльборо» без вкусовых добавок. Выбор в этом автомате был богаче, он предлагал еще знакомую мне клубнику, огурцы с медом, морковь со сметаной, ананасы, мусаку, суши и два незнакомых мне блюда — нидзаку и сморогорщ. Я поклялся, что не уеду отсюда без нескольких пачек самых «аппетитных» сигареток, представляя себя лица гостей, которые после первой затяжки — что пережил и я сам — начнут сомневаться в собственном умственном здоровье. Я рассмеялся. Кто-то сзади положил руку мне на плечо и попытался развернуть к себе. Сопротивляться я не стал. Будда.
— Извини. Капитуляция без каких-либо условий. Угу?
Некоторое время я наслаждался ситуацией, затем кивнул.
— Вижу, ума тебе все же хватает, — сказал я, не собираясь столь быстро дать себя задобрить. — До тебя дошло, что ты имеешь дело с человеком — знаю, в это трудно поверить, гениев плохо видно вблизи, — который никогда не ошибается. Я говорю о себе. И если ты еще не созрел до того, чтобы это признать, — уходи. Я сам понесу тяжкое бремя непогрешимости, и только я знаю, насколько это порой бывает болезненно.
Он схватился за челюсть, словно за рожок с мороженым, и зашипел от боли. Я широко улыбнулся. Будда отпустил подбородок и быстро вздохнул несколько раз, словно гасил потоком воздуха пожар в гортани.
На этот раз я не собирался приходить ему на помощь, лишь с легкой иронией посмотрел на него, а затем вернулся в комнату. Несколько минут я был в ней один, сигарета успела догореть на три четверти, когда они вернулись вместе, сержант и Будда, с возбужденными лицами. Видимо, Кашель успел по дороге поделиться какой-то новостью.
— Именно так, — выдохнул он, падая на стул. — Даркшилд брал отпуск на пять месяцев для лечения, что-то вроде легкого нервного переутомления. В сумме его не было в части с середины января до конца июля.
— Тогда он был у нас! — не выдержал Будда.
Я насмешливо посмотрел на него, но не дал себя спровоцировать. Кашель хлопнул ладонью по колену.
— Завтра он уходит в отпуск на месяц… — сказал он.
— Что-о? — Я вскочил со стула. — В отпуск на месяц? — машинально повторил я.
Кашель кивнул. Будда тоже вскочил на ноги, но сдержался и не произнес ни слова. Я прошелся по комнате, запустив мозг на полных оборотах, но это мало что дало. Минут пятнадцать я кружил по помещению, пока не вспотел.
— Я записался к нему с докладом, — донеслись до меня словно сквозь туман слова Кашля.
— Хорошо, — не слишком убежденно буркнул я.
— Постой-постой! Ты от меня не отделывайся, мне придется пойти, ты что, забыл, где мы находимся?
Я остановился перед сержантом Лонгфелло, схватил его за плечи и слегка встряхнул:
— Жаль, что ты не знал одного парня, который вбивал мне в башку, что даже если приходится что-то сделать, если это не наша идея, то можно это сделать и лучше, и хуже, а иногда даже обернуть ситуацию в свою пользу.
Он широко улыбнулся:
— Ты еще помнишь тот разговор? — Он с благодарностью посмотрел на меня. — Ты прав, я немного запаниковал. Все, больше не мешаю.
Он отошел и сел на один из пяти стоявших у стены стульев. Я допил кофе, выкурил три сигареты, никто не мешал мне разрушать свой организм.
— Послушайте, что вы скажете насчет такой мысли: забираем Даркшилда и сматываемся отсюда? Просто и гениально.
— Я за, но прежде всего я за то, чтобы бежать отсюда, не знаю, что вам тут еще делать, — быстро сказал сержант Кашель.
Будда немного подождал.
— Странно, что именно сержант обратил внимание на одну проблему, я имею в виду конец его фразы, — язвительно сказал он. — Нам тут как раз есть что делать, или, может быть, я ошибаюсь? — Голос у него дрожал, как у ребенка, который ожидал в подарок игрушек, а получил красивую пижамку.
— Ведь я же сказал — забираем Даркшилда? Он нам расскажет, что стало с Красински, соответственно и будем действовать дальше.
Будда сглотнул слюну и кивнул.
— Это другое дело, да, совсем другое. — На этот раз в его голосе слышалось явственное облегчение.
— Есть у тебя какие-нибудь предложения? — обратился я к Лонгфелло. — Как это сделать лучше всего?
— Лучше всего было бы вне территории части, — задумчиво сказал он.
— А как мы с нее выберемся?
— В том-то и дело. После того покушения порядки тут ужесточились…
— Кстати — что насчет покушения? — заинтересовался я.
— Кто-то препятствует следствию, это видно невооруженным глазом с Луны…
— Ведь и так понятно — вся часть не посвящена в маневры с другим измерением! — раздраженно прошипел Будда.
У меня возникло впечатление, что с того момента, как было принято решение о дальнейших действиях, все мешавшие его реализации проблемы выводили его из равновесия. Взгляд его блуждал по комнате, не желая встречаться с моим, но я видел, что глаза у него блестят, словно на них только что выступили слезы. А ведь он не плакал. Еще они могли так блестеть после небольшой дозы наркотиков. Этого я тоже не видел. Откинувшись на спинку стула, я наблюдал за Буддой из-под полуприкрытых век. Он явно волновался — вскакивал со стула, чтобы тут же вновь свалиться на него, сделав пару шагов вперед и назад, потирал верхнюю губу, дергал за несуществующие бакенбарды, выламывал пальцы. Каждую минуту он приходил на несколько секунд в себя, отдавая себе отчет в собственной нервозности, ерзал на стуле, отрывал пальцы от лица и замирал неподвижно. На десять секунд. Столь же пристально и долго я наблюдал за сержантом. Тот был на несколько порядков спокойнее. Я решил тщательнее следить за Буддой, похоже было, что последние дни или недели его доконали. В конце концов, он был всего лишь любителем, одержимым, но тем не менее.
— Во сколько ты должен туда явиться? — спросил я Кашля.
Сержант ткнул пальцем в пластинку идентификатора, я буркнул «угу», кивнул и вышел в туалет, а когда вернулся, сержант как раз нажимал на уголок пластинки. Будда стоял в позе человека, готового к отчаянному броску всем телом на убегающую по полу мышь. Я понял, что сержант только что был вызван для доклада.
— Оружия туда не внести? — утвердительно сказал я. Кашель подтвердил мои предположения, кивнув головой. — В таком случае — входим, ты говоришь, что у нас есть в папке кое-что по вопросу о взрыве в казарме наемников, мы подходим с Буддой, чтобы ее показать, и обездвиживаем полковника. Потом — надеюсь — у нас будет его оружие, а дальше посмотрим. Ясно? — Оба кивнули. — Только еще папка… — напомнил я Кашлю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
