горло, словно огонь. Я чувствую, как сила разливается по моему телу.
Позднее, когда Маттеус отвлекается на телефонный звонок, я незаметно подзываю к себе Констанцию, и мы отходим к огромному панорамному окну.
— Ты все равно что-то скрываешь, — говорю я, глядя ей прямо в глаза.
Констанция хмурится.
— Я не понимаю, о чем ты, — она отводит взгляд, устремляя его вдаль.
— Не лги мне, — говорю угрожающим голосом. — Уж слишком ты довольная, дорогая. И я тоже хочу знать причину...
Встаю позади нее и аккуратно прижимаю большим пальцем пульсирующую венку на запястье. Она позволяет... Спокойна, как член импотента. Мерзавка.
Констанция молчит несколько секунд, а затем вздыхает.
— У Маттеуса есть враги... — говорит она, — как ты сегодня мог убедиться. Это был какой-то дилетант. Я наблюдала за ним, как только заметила. Просто позволила тебе проявить себя. Я была уверена, что ты воспользуется ситуацией...
— Как интересно. Ты мне помогаешь? — медленно перемещаю пальцы с запястья выше по ее гладкой коже к локтевому сгибу.
— Считай, что это мое вложение в будущее...
Приближаюсь губами к ее мочке ее уха, проверяя, насколько близко она меня подпустит.
— Я мог не мешать ему...
— Не мог, — шепчет она, словно видит меня насквозь. — Ты правильно поступил, если тебе интересно мое мнение. У Маттеуса очень много врагов. И они куда более опасные...
— У кого нет врагов в наше время?
— Это совершенно другой бизнес и новый уровень, — продолжает Констанция. — Они — коршуны, которые выжидают и наносят удар, хотят уничтожить империю Маттеуса. Те, кто не остановится ни перед чем.
— И что ты предлагаешь? Расплакаться и купить билет домой? — усмехаюсь в ответ на ее предостережение, а целеустремленные пальцы коварными змеями подбираются к ее обнаженному плечу.
— Ты должен быть осторожен, — отвечает Констанция, поворачивая голову в мою сторону. Я всего в двух сантиметрах от ее губ. — Нельзя расслабляться. Заключив сделку с Маттеусом, тебе придется остерегаться и его врагов…
Я киваю. Констанция права. Я должен быть готов ко всему. В этом бизнесе никто не играет по правилам. И единственное, что имеет значение — это выживание. И бесконечные потоки грязных денег, разумеется…
— Я знаю, — шепчу, сохраняю дистанцию, попутно наслаждаясь едва различимым запахом ее волос.
Констанция отстраняется и смотрит мне в глаза.
Когда Маттеус откладывает телефон, мы возвращаемся к разговору и продолжаем обсуждать детали сделки. Но я знаю, что теперь все изменилось. Я знаю, что все это — огромный риск.
В этот раз я не буду жалеть никого. Все мои враги почувствуют на себе, кто я такой на самом деле.
Маттеус откидывается на спинку кресла, обводя нас взглядом, словно оценивая экспонаты в музее.
— Мирон, я тут подумал. Мне нужен кто-то в России, — начинает Маттеус, его голос звучит громко, — кто мог бы действовать от моего имени. Кто-то, кому я доверяю, и кто обладает моей властью.
Мгновенно слышу перевод его слов.
Я хмурюсь. К чему он клонит? Собирается отправить в Россию одного из своих громил-охранников или еще кого-то похуже?
— E eu decidi, — продолжает Маттеус, глядя на Констанцию, — que Constance é a pessoa certa para esse trabalho.
«И я решил, что Констанция — это подходящий человек для этой работы».
В комнате повисает тишина. Констанция смотрит на меня с нескрываемым высокомерием. Я вижу в ее глазах смесь гордости и удовлетворения от слов Маттеуса. Хитрая сучка, как всегда, недоговаривала. И, как всегда, это оказалось значимым и весомым фактом.
— У Констанции будут все мои полномочия в России, — заявляет Маттеус, его голос звучит ровно. — Она будет говорить от моего имени, и все должны подчиняться ей, как будто подчиняются мне самому. Согласен, Мирон?
Черт возьми! Это уже перебор. Я не собираюсь подчиняться никакой Констанции, пусть даже у нее будет благословение самого Маттеуса и золотая киска под юбкой.
— Мне нужен ответ прямо сейчас, — настаивает Маттеус, его взгляд становится жестким. — Ты согласен или нет?
Я молчу, обдумывая ситуацию. Маттеус ставит меня в неудобное положение. Если я откажусь, я покажу свою слабость и потеряю его доверие. Если соглашусь, я стану марионеткой в руках Констанции.
— Маттеус, — говорю я, усмехаясь и глядя на Констанцию с хищным блеском в глазах. — Если ты хочешь, чтобы я стал покорным, — не вопрос. Я принимаю это условие.
Я вижу, как щеки Констанции слегка краснеют. Она понимает, что я имею в виду. Она знает, что я не собираюсь ей подчиняться. Я просто буду наслаждаться процессом подчинения. Она переводит ему мои слова.
— Но я должен быть уверен, что Констанция действительно под твоим контролем, — продолжаю я, глядя Маттеусу прямо в глаза. — И не будет злоупотреблять твоим доверием, совершая… Необдуманные действия.
Маттеус довольно улыбается.
— Se ela te decepcionar, eu me certificarei de que ela pague caro. Isso é o suficiente para você?
«Если она тебя разочарует, я позабочусь о том, чтобы она дорого за это заплатила. Этого тебе достаточно?»
— Вполне, — усмехаюсь я, наблюдая, как Констанция напрягается.
Тебе придется попотеть, дорогая, ты же хотела власти. Получай, но с небольшими оговорками.
Думаю, она все прочитала в моем взгляде.
— Então, está decidido,” — объявляет Маттеус. — Constance será minha representante na Rússia.
«Итак, решено. Констанция будет моей представительницей в России».
Он поднимает свой бокал.
— A Constance!
«За Констанцию!»
— За Констанцию, — повторяю за Маттеусом, не сводя с Кати взгляд.
Дело сделано. Я чувствую, как кровь приливает к вискам. Это победа. Глоток воздуха перед погружением в новую пучину страстей и опасностей.
— С этого момента, Мирон, мы партнеры по крови, — говорит довольный Маттеус, пожимая мне руку. — Да поможет нам Бог, потому что дьявол не станет.
Я усмехаюсь в ответ.
— Бог, возможно, и поможет. Но я на него не уповаю.
Возвращаясь в задрипанный отель, я открываю дверь перед Катей и настойчиво придерживаю ее за локоть.
— Интересно, долго ты сможешь сохранять свое серьезное выражение лица, когда я начну тебя раздевать? — произношу вполголоса.
— Возможно, мне стоит сделать это первой, чтобы лишний раз напомнить тебе, кто здесь главный? — не теряется паршивка и захлопывает дверь перед моим носом. Перед. Моим. Носом! Дрянь…
Она переходит все грани.
Раздражает. Бесит.
