тихо вздохнула. Некоторое время мы просто лежали рядом.
Я снова начал чувствовать усталость. Тело постепенно расслаблялось после подъёма. Но рядом была Юджа. Тёплая. Живая.
Она вдруг тихо сказала:
— Ган…
— Да?
— Можно один вопрос?
— Попробуй.
Юджа немного замялась.
— Когда ты полез на дерево… ты не боялся?
Я усмехнулся.
— Конечно, боялся.
— Но выглядел так, будто всё под контролем.
— Иногда это одно и то же.
Юджа тихо рассмеялась. Потом она вдруг замолчала.
А я почувствовал, как её пальцы осторожно коснулись моей щеки. Я повернул голову.
Лицо Юджи было совсем близко. Я чувствовал её дыхание на губах. Тёплое. Неровное. Её глаза в темноте казались почти чёрными. Тот зелёный задорный огонёк в темноте исчез, оставив место лишь серьёзности и… чему-то ещё…
— Знаешь… — прошептала Юджа.
И вдруг поцеловала меня.
Сначала осторожно, будто проверяя. Потом уверенней.
Я ответил. Поцелуй стал глубже. В нём появилась страсть. Та порывистость и ощущения потери контроля, которая была тогда, на землянке возле дома в деревне.
Всё вокруг — лес, ночь, опасность — словно отступило куда-то на задний план.
Осталась только Юджа. Её дыхание. Её руки.
— Я думала… что больше никогда…
Она недоговорила.
Я просто притянул её ближе.
Ветви тихо покачивались под нами. Листва шуршала над головой. Звёзды смотрели сквозь тёмные просветы.
Ночь в один момент по-настоящему стала нашей.
Когда всё, наконец, стихло, мы лежали рядом, тяжело дыша.
Юджа устроилась у меня на плече. Её волосы щекотали шею.
— Как ты… шустро… кхм, находчиво и аккуратно так, стянул с меня одну штанину, — усмехнулась Юджа, ласково потрепав мои волосы.
— Боялся, что боль в ноге испортит момент, вот и старался. Ты как вообще? Нога?
— Плевать, — хмыкнула Юджа, — Когда организм требует… сам понимаешь… не до боли.
— Организм⁈ — я притворно возмутился.
— Прости, — усмехнулась Юджа, — Ты ведь понимаешь… — тихо сказала она. — После такого дня… человеку просто очень хочется почувствовать, что он всё ещё жив.
Я замер, не зная, как реагировать. Чёрт! Да врёт она всё. Я же помню, как она льнула ко мне, как шептала моё имя…
— Ты чего⁈ — рассмеялась Юджа. — Поверил? Я же разыгрываю тебя!
Она потянулась, выгнулась и поцеловала меня. Сейчас её губы были мягкими и тёплыми. Совсем не такими, как несколько минут назад.
Я обнял её крепче, поглаживая по обнажённому бедру, разглядывая в темноте соблазнительный изгиб — и вдруг заметил что-то.
Маленький тёмный рисунок.
Я прищурился.
Русалка.
Но не та болотная тварь, что мы видели. А земная. Самая обычная. Очень изящная.
Юджа поймала мой взгляд.
И тихо усмехнулась.
— Как тебе?
— Что это?
Она провела пальцем по татуировке.
— В деревнях Стража обычно делает. Так уж у них заведено. Традиция. И у меня тоже… традиция.
— Какая?
— У меня такая на всех телах, в которых я была, есть.
Я поднял бровь.
— Даже так?
Она кивнула.
— И на моём собственном тоже. Ещё на Земле сделала, — в её глазах мелькнула странная смесь гордости и вызова. — Чтобы не забывать, кто я.
Я приподнялся на локте и всмотрелся в рисунок. С бока бедра, чуть ниже талии, мне улыбалась русалка с пышными формами, совсем не такими, как у Юджи.
Лес вокруг снова зашуршал листвой. Мягко и успокаивающе покачивались деревья. Я почти не ощущал этого движения. Взглянув вверх, я подумал, что до верхушки ещё лезть и лезть. Сотня метров, не меньше. И что за твари могут водиться в этом сплетении ветвей и тёмных свёрнутых в трубочки листьев одним богам ведомо.
А где-то далеко в темноте, снизу, снова раздалось тихое рычание.
Лес напоминал: мы здесь не одни.
Глава 30
Мне снилась бездна.
Та самая.
Чернота. Бескрайная чернота. Без света. Без конца.
Я висел над ней, как когда-то раньше, будто удерживаемый невидимой нитью. Подо мной медленно шевелилась тьма — густая, живая. Она дышала. В ней что-то двигалось, перекатывалось, словно гигантское тело медленно меняло положение во сне.
Потом я увидел её. Тварь. Она снова поднималась из глубины. Огромная. Бесформенная. Нечто, у чего не было ни головы, ни лап — только тяжёлые складки плоти и длинные щупальца, медленно расползающиеся по тьме.
Но на этот раз она не тянулась ко мне. Она просто смотрела.
Я не видел глаз, но чувствовал взгляд. Долгий. Терпеливый. Выжидающий. Будто она знала, что я никуда не денусь.
Тьма вокруг зашевелилась, забеспокоилась, словно её кто-то потревожил. Щупальце поднялось, медленно вытягиваясь ко мне. Оно остановилось в нескольких шагах — не касаясь, не нападая.
Просто… проверяя расстояние.
И в этот момент я понял — тварь ждёт.
Ждёт, когда я подойду сам.
— Ган!
Мир резко тряхнуло.
— Ган!
Я дёрнулся и открыл глаза.
Надо мной склонилась Юджа. Она трясла меня за плечо, и в её глазах читалось беспокойство.
Несколько секунд я не мог понять, где нахожусь. Перед глазами всё ещё стояла бездна.
Потом я увидел ветви. Серое утреннее небо между листьями. И вспомнил.
Дерево. Ночь. Лес.
— Эй, — сказала Юджа уже мягче. — Ты так дёрнулся, будто тебя кто-то душил.
Я медленно выдохнул.
— Почти.
Она прищурилась.
— Кошмар?
Я кивнул и сел, осторожно опираясь на ветку. Ночь прошла, но тело всё ещё помнило усталость после вчерашнего подъёма.
Лес вокруг был серым и влажным. Среди деревьев снова расползался туман. Он стелился между стволами, словно густое молоко, постепенно заполняя всё пространство под кронами.
— Утро, — сказала Юджа. — Пора идти.
Я посмотрел на её ногу.
— Как она?
Юджа аккуратно пошевелила стопой. Поморщилась. Но не так, как вчера. Словно боль отпустила, осталась воспоминанием. Сильным, совсем недавним, но уже лишь в памяти.
— Лучше, — призналась она. — Намного.
Я нахмурился.
— Не может быть.
Опухоль действительно спала. Не полностью — голень всё ещё выглядела нехорошо — но по сравнению с вечером разница была заметной.
Я осторожно коснулся повязки.
— Больно?
— Есть немного.
Она смотрела на меня с лёгкой улыбкой.
— Но уже терпимо. Я же космодес, могла бы и вовсе не показывать боли.
Я покачал головой. Храбрится.
— Переломы так быстро не проходят.
— На Земле — нет.
Она осторожно подвинулась и подтянула к себе больную ногу.
— Здесь — другое дело.
— В смысле?
Юджа потянулась, выгнув спину, и тихо вздохнула.
— У местных ускоренный метаболизм. Организм восстанавливается быстрее. Синяки сходят за пару дней. Порезы — за сутки. Переломы… — она пожала плечами. — Срастаются быстрее, чем ты привык.
Я недоверчиво посмотрел на неё.
— За ночь?
— Не за ночь, конечно, — усмехнулась она. — Но процесс идёт.
Она вдруг подмигнула.
— К тому же ты
