мной.
Не полностью.
Да, она сидит напротив. Она здесь, плотью и кровью, но её мысли где-то совсем в другом месте.
И это целиком на мне.
Та дикая, беззаботная девчонка, которую я обожал всю жизнь?
Её больше нет.
Я сломал её дух.
Моя жизнь высосала из неё счастье.
И теперь она живёт с тем, от чего я пытался её уберечь.
Я смотрел, как она проводит пальцами по своим непокорным кудрям, и подавлял болезненный вздох.
Она была великолепна.
Чёртовски прекрасна.
Но её ум, вот что было прекраснее всего.
Как тёмная бездна секретов.
Я знал, что она теперь что-то скрывает от меня.
И знал, что заслужил это.
Интересно, пустят ли меня когда-нибудь в тот закрытый круг, в котором она теперь пребывала.
Где-то в глубине души я понимал: теперь есть часть Хоуп Картер, недоступная мне. Участок её сердца, закрытый навсегда. Он принадлежал кому-то другому.
Я лишь надеялся, что большая часть всё ещё моя.
ГЛАВА 47
Лаки
— Доброе утро, Лаки, — чирикнула Тиган, когда я в четверг утром зашел на ее кухню.
Я не видел ее больше недели, и ее живот, кажется, удвоился в размерах. Я оставался на Тринадцатой улице, присматривал за Кэшем и Кейси, пока Кайл и Ли были в отъезде.
Они вернулись сегодня утром, и я сразу направился сюда.
— Хочешь яичницу? — предложила Тиган, стоя у плиты с лопаткой в руке. — Меня сегодня тянет на жирное.
— Не, мне нормольно, — я покачал головой, отказываясь от завтрака, и опустился на один из стульев у барной стойки.
Я был слишком чертовски взволнован, чтобы есть.
— Что случилось с Хоуп? — спросил я напрямую.
Я не слышал о ней с прошлых выходных, когда она появилась у родителей с чертовски расстроенным видом. С тех пор я отправил ей дюжину сообщений и дважды звонил.
Никакого ответа.
Что-то было не так, и я нервничал, совершенно новое для меня чувство.
Я никогда ни о чем не волновался. У меня не было причин.
До этого момента…
Я не чувствовал и не ввязывался.
Эти два правила держали меня в живых.
Я трахал женщин, свободных женщин, и делал это без капли угрызений совести.
Я не занимался любовью.
Ни с кем.
Эта часть моей души умерла, ее похоронили вместе с ней.
Пока Хоуп Картер не ворвалась в мой мир год назад и не сбила меня с ног.
Самое мерзкое, я даже не заметил, как она подкралась.
И черт возьми, она сразила меня, как ураган.
— Она и тебя игнорирует? — Тиган развернулась ко мне и тяжело вздохнула. — О, слава богу. Я думала, это только я.
Я нахмурился.
— Она не приходила сюда? — Обычно она заглядывала сюда каждый день.
— Не была с прошлой недели, — ответила она, сдвинув брови. — Думала, что-то сделала не так, и решила дать ей остыть, чтобы вспомнила, какая я замечательная. Но теперь? Теперь я волнуюсь.
— Ага, — пробормотал я, проводя рукой по челюсти. Я тоже.
— Позвоню ей после завтрака, — сказала она. — Узнаю, в чем дело. — Ее лицо потемнело. — Если этот придурок ее расстроил, я убью его.
— Джордан?
— А кто еще? — Тиган скривилась. — Он поставил себе цель сломать эту девочку. У меня нет сомнений, что он причина всех проблем… Ох, знаешь что? К черту яичницу. Аппетит пропал. — Она с раздражением швырнула лопатку на стойку и выключила плиту. — Позвоню сейчас. Не смогу есть, пока не узнаю, что с ней все в порядке.
Тиган исчезла в коридоре на пару минут, а вернулась с нахмуренным лицом.
— Ну? — потребовал я, чувствуя, как тревога сжимает горло.
— С ней все в порядке, — пробормотала она, все еще хмурясь. — Она в отеле, пошла к отцу.
— Тогда почему ты выглядишь так?
— Потому что… — голос Тиган дрогнул. Она уставилась на телефон в руках, несколько раз моргнула, затем подняла на меня взгляд. — У меня плохое предчувствие, Лаки. Прямо в животе. — Она прикусила губу. — По голосу было слышно, что она плакала.
Я сорвался со стула и направился к двери.
— Ты куда? — крикнула она мне вслед.
— К ней.
— Хочешь, чтобы я пошла с тобой?
— Нет, — бросил я, уже у выхода. — Я разберусь.
Что бы ни происходило с Хоуп, я это исправлю.
Да, теперь я чертов исправитель.
***
Хоуп
Когда утром позвонил отец и попросил встретиться с ним в отеле днем, я сразу поняла, что он хочет поговорить о деде.
Они только вернулись из поездки, и серьезность в его голосе говорила о том, что все пошло не по его плану. Я была уверена, что он собирается сообщить плохую новость: судья решил освободить Дэвида.
Когда я вошла в кабинет отца и увидела его, восседающего на троне империи Хендерсонов, во всей красе безжалостного бизнесмена, я засомневалась.
— Присаживайся, Хоуп, — сказал отец деловым тоном, заметив меня в дверях.
— Лааадно, — ответила я, нервно опускаясь в кресло напротив.
Почему-то в этом кабинете я чувствовала себя не уверенной в себе взрослой женщиной, а скрытным и застенчивым подростком.
О чем это?
Плохие новости?
Я в беде?
— Дэвид на свободе? — наконец выпалила я, не выдержав неизвестности.
— Нет, — ответил отец, хмурясь при виде моего испуганного лица. — Мне удалось отложить слушание на две недели.
Я прижала руку к груди и обмякла в кресле.
— О, слава богу, — прошептала, переполненная облегчением. — Я думала, ты вызвал меня, чтобы сообщить плохую новость.
— Но нам стоит подготовиться к тому, что его могут освободить, — продолжил он, разбивая мой мир вдребезги. — Я консультировался с адвокатами, несколькими, и перспективы не радуют, крошка.
— Что? — прошептала я, широко раскрыв глаза. — Но ты же сказал…
— Я знаю, что сказал, Хоуп, — резко прервал он, и в его голубых глазах читалась боль. — Но он идеальный заключенный. Идеальное досье. Идеальное поведение. Достаточно умен, чтобы демонстрировать раскаяние нужным людям. И он уже отсидел тринадцать лет. — Он сглотнул. — Освободят его по состоянию здоровья или нет, но в следующем году он выйдет в любом случае.
— Но он умирает, — прошипела я. — Почему они не могут дать ему сдохнуть
