был похож на возвращение домой. Его язык прошелся по моим губам, и я прильнула к нему, чувствуя, как желание разгорается, растекается по моим венам огненной волной, пробуждая все потребности, которые дремали с тех пор, как он в последний раз прикасался ко мне. Как я жила почти четыре года без его поцелуев? Его объятий? На вкус он был таким же, как мята и Нейт. Когда он отступил, я последовала за ним, проводя языком по чувствительному гребню за его зубами, наслаждаясь его дыханием и тем, как крепко он сжимает меня, когда двигает нас из стороны в сторону. Я уронила кольцо на тумбочку, когда он сел на край кровати, притянув меня к себе, а затем поцеловала его так, словно это был последний раз, когда я чувствовала его губы на своих. Если это все, что у меня могло быть, еще один бесценный момент, когда он был моим, чтобы целовать, чтобы прикасаться, тогда я хотела всего. Его рука скользнула к моей попке, и он схватил ее, крепко притянув меня к себе. Вода впиталась в тонкую ткань моей майки, а наши губы двигались в ритме, о котором я уже успела забыть. Это были голод и потребность, и все равно до боли сладко.
— Скажи это еще раз, — потребовал он, прижимаясь к моему рту, а его руки скользнули под ткань пижамных штанов и обхватили мою голую попку.
— Какую часть? — поддразнила я, покусывая его нижнюю губу. Боже, как же я скучала. Мне не хватало именно этого — быть в его объятиях.
— Ты знаешь, какую... — он отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза, и мое сердце заколотилось.
— Я всегда любила тебя. Я люблю тебя, Натаниэль Фелан, — я подняла руки и провела ими по его мокрым волосам. — И ты тоже меня любишь.
— Правда? — уголок его рта приподнялся.
— Да, — мои пальцы прошлись по его шее и плечам. — В противном случае твой позывной не был бы Наварре.
Он снова захватил мои губы, и поцелуй вышел из-под контроля с первыми же движениями его языка. Это было то, чего я хотела, то, что мне было нужно, и не только на те несколько минут, что у нас были, но и на всю оставшуюся жизнь. Я не хотела и дня провести без его объятий.
— Ты мне нужен... — я никогда не произносила ни одного предложения с таким количеством смыслов, и все они были правдой. Он был нужен мне во всех смыслах.
— Я знаю. Боже, я знаю... — его рука переместилась, между нами, его пальцы маняще танцевали на моей коже под поясом. — Я чувствую то же самое, — он поцеловал мой подбородок, челюсть и место под ухом, а затем провел губами по моей шее, вызывая дрожь по позвоночнику и усиливая потребность между бедер. Моя голова откинулась назад, когда его губы прошлись по моей груди, а затем накрыли ее через ткань, нежно пробуя сосок зубами. — Я хотел прикоснуться к тебе с той самой секунды, как ты сошла с самолета, — сказал он, стягивая майку, чтобы открыть грудь, посасывая каждый сосок.
Я застонала, мои пальцы впились в его голые плечи, а мое тело прижалось к нему.
— Мне потребовалось все самообладание, чтобы не вцепиться в тебя и не целовать до тех пор, пока ты не сбросишь с пальца это чертово кольцо и не вспомнишь, каково нам вместе, — он провел зубами по моим губам, а пальцами по поверхности живота. — Не было дня, чтобы я не думал о тебе, не скучал по тебе, не хотел тебя, не любил тебя.
Мои колени ослабли.
— Пожалуйста, скажи мне, что я могу получить тебя... — кончики его пальцев коснулись верха моих стрингов.
— Я твоя.
Он поднял голову и поцеловал меня крепко и глубоко в тот же момент, когда его пальцы нашли меня, и я застонала ему в рот. Обхватив рукой заднюю часть моих бедер, он удерживал меня в вертикальном положении, в то время как два пальца входили в меня с тем же ритмом, что и его язык. О, Боже! Потребность и похоть бурлили во мне, отменяя все мысли, которые не были связаны с тем, чтобы быть ближе. Нейт всегда знал, как играть с моим телом, он часами доводил меня до оргазма, пока я не могла больше терпеть, но я не собиралась ждать. Не в этот раз. Я зацепила большими пальцами резинку пижамных штанов и нижнего белья и спустила их по ногам, освободившись от них.
— Иззи, — простонал он мне в губы, а затем прервал поцелуй, чтобы свободной рукой стянуть с меня майку. — Ты так чертовски хороша.
— Не останавливайся, — умоляла я, пока он добавлял большой палец, проводя по мне именно так, как мне нравилось, как он знал, что мне нужно. Я касалась его во всех местах, до которых могла дотянуться, поглаживая руками его руки, грудь, спину.
— Никаких шансов, годы сдерживаемого желания нарастали и нависали над моим телом.
Каждый поцелуй поднимал меня все выше, каждое погружение его пальцев доводило наслаждение до боли. Но я не хотела кончать вот так, не после стольких лет. Я стянула полотенце с его бедер и обхватила его рукой. Он застонал, когда я погладила его твердую длину, проводя большим пальцем по кончику.
— Я хочу, чтобы ты был внутри меня.
— Хорошо, потому что именно там я и хочу быть... — его глаза встретились с моими, когда я устроилась на его коленях, приподнявшись, чтобы он идеально прижался к моему входу. — Я люблю тебя, Изабо Астор.
Слова заполнили мою грудь, и я поцеловала его, опускаясь вниз дюйм за дюймом, мои мышцы напряглись, когда он подался вверх и вошел в меня до самого основания.
Мы оба застонали.
Это было то, чего мне так не хватало. Не только его тела, но и его самого. То, как он смотрел на меня, прикасался ко мне, заставляло меня чувствовать, что в этом мире нет ничего более важного, чем слияние наших тел и совместный ритм наших сердец.
— Черт, Иззи, — он обхватил мои бедра и приподнял меня, его бицепсы напряглись, прежде чем он снова вошел в меня. — Ты ощущаешься лучше, чем в моих снах. Каждое воспоминание. Каждая фантазия. Так чертовски горячо.
— Еще раз, — потребовала я, обхватывая его шею руками, снова прижимаясь к бедрам, когда он дал мне то, о чем я просила. От каждого его движения по моему телу пробегали волны, пальцы рук и ног покалывало от сладчайшего гула чистого, ничем не сдерживаемого
