— …Двое-трое в месяц, не больше. И не за всякий товар дают хорошую цену.
Я пожал плечами:
— Значит, надо больше товара.
— Где взять столько изгнанников?!
Я поперхнулся и закашлялся в попытке скрыть выражение лица. Иначе у Найтвуда могли родиться закономерные подозрения.
Намеки на протяжении разговора и то, что я видел в подземелье, разом сложились, как части единой головоломки. У Исы есть такая — осколки разноцветного льда. Вообще предполагается, что из нее составляешь возвышенное изречение — одну из так любимых девами бесполезных, глубокомысленных цитат про Жизнь, Смерть и Предназначение, но у меня, когда я взялся собирать, получилась непристойность. Княгиня сначала возмутилась, а потом сказала, что ничего иного от меня и не ждала.
Вот и сейчас подсунутая жизнью головоломка складывалась во всем известное слово и не менее известный эпитет к нему.
Почти не сомневаясь, о чем идет речь, я предложил:
— Найди более щедрого покупателя.
— Легко сказать «найди». Мамаша Джунне дает лучшую цену в Рондомионе.
— Неужели в этом городе больше никому не нужны фэйри?
Он шикнул:
— «Товар», Просперо! Мы говорим «товар».
— А те трое, в клетках?
С этим вопросом я дал маху. Найтвуд смерил меня подозрительным взглядом и недоверчиво спросил:
— Ты хочешь, чтобы я предложил Мамаше Джунне бешеную сучку? Или… это, — он содрогнулся. — А монгрел слишком невзрачен для Арены. Кому нужны отбросы?
Я цинично скривился:
— Нам.
— Лорду-командору разве что, — он засмеялся, приглашая присоединиться, но я не стал. Больше всего хотелось завершить этот разговор и вымыть руку, которую я протягивал для рукопожатия. С мылом.
— Так что насчет денег?
Он отдал мне кошелек. Довольно увесистый. Я добросовестно пересчитал монеты — показалось, что Гарутти поступил бы подобным образом. Пятнадцать серебряных солидов.
Вся интрига прослеживалась, не хватало лишь мелких деталей. Культисты ловили фэйри-изгнанников для своих целей. Найтвуд обкрадывал Орден, продавая часть пленников на сторону. На Арену — любопытно, с каких пор Рондомион перенял у Разенны традицию поединков на потеху толпе? И, судя по «Мамаше Джунне», в бордель.
Покойный мейстер вместе с неизвестным и тоже покойным «доктором» раскопал информацию о делишках Найтвуда и шантажировал жуликоватого собрата по Ордену. За что и поплатился жизнью.
Банальная, в сущности, история. История подлости и жажды наживы, она затрагивала культистов лишь краешком. Вопрос — для каких целей фэйри потребовались Ордену — куда как любопытней.
Перед уходом я прихватил скрижаль с руническим заклинанием.
Франческа
Я сижу в четырех стенах и, хоть на окнах нет решеток, а на двери — замков, чувствую себя пленницей. Кандалы не извне, они внутри.
Маг торопливо завтракает и убегает, а я остаюсь, как позабытая игрушка.
Это его месть за розыгрыш? Для того он забрал меня из Рино? Чтобы сделать своей игрушкой?
Если так, то я не оправдала ожиданий. У него никак не получается играть со мной.
Я решила не заговаривать со своим тюремщиком, и пока получается. Когда он пытается о чем-то спрашивать, отвечаю односложно и равнодушно. Порой мне кажется, что его это задевает, и тогда я с трудом сдерживаю улыбку мстительной радости.
Мгновения торжества — и долгие часы одиночества после. Стоит ли того радость?
Мне плохо.
Так плохо, что я добровольно убираюсь на этаже, а не только в часовой комнате.
Что угодно, лишь бы не думать.
Лишь бы не вспоминать.
Черный пепел над Кастелло ди Нава. Слова отца. Ужас насилия. Кинжал в руках, яростная, согревающая ненависть и соленый вкус на губах — кровь врага.
И снова насилие — только уже над моей душой. Ошейник, который нельзя снять, — символ рабства.
Не думать не получается. Уборка не спасает, она занимает только руки. Тоска, беспокойство — нервное и злое — грызет изнутри, не дает забыться, не дает читать, не дает думать о чем-то одном долго…
Иногда мне снится, как я убиваю. Насильников, отца или моего хозяина. Чувствую кровь на руках — липкую, алую. Миг ликования, а потом страх перед содеянным. И перед собственной радостью.
Что со мной происходит?
Я измучилась, я так устала от этой ненависти, от холода отчуждения, от безделья.
Устала быть жертвой.
Обыск в библиотеке не дал ничего, кроме пыли с паутиной на подоле и рукавах и горечи разочарования. Так рассердилась, что привела в негодный вид свое последнее относительно чистое платье, словами не передать. Я даже забыла, что сама — всего лишь рабыня и пленница. Вызвала и отругала прислугу, совсем как раньше, в доме отца. Сразу всех, не разбираясь, кто виноват.
Элвин слишком их распустил. Как бы я ни ненавидела мага, это не повод спускать его слугам подобную недобросовестность.
Мне пришлось стать хозяйкой Кастелло ди Нава сразу после смерти Лукреции. Четырнадцать лет, а по виду и того младше. Понятно, что поначалу прислуга смеялась над такой госпожой.
Поначалу.
Ставить слуг на место я умею.
Собрав всех брауни, я дала волю гневу, и стало легче. Пусть прихоть злого чародея низвела меня до уровня игрушки и служанки, я останусь леди и дочерью герцога, если сама не позабуду об этом. Быть может, Элвину нравится жить в хлеву, но я привыкла к совсем иной обстановке. И если маг ничего не желает делать, я и сама справлюсь.
Что вообще мужчины понимают в хозяйстве?
Так я самовольно назначила себя хозяйкой чужого дома.
С делом легче. Мысли — беспокойные, тяжелые, злые — отступили. Попрятались воспоминания.
Могу гордиться собой: теперь в башне куда чище. Еда стала вкуснее, и сервируют ее по всем правилам. Книги в библиотеке расставлены по порядку, и я составляю для них опись, позволяющую найти любую, не перерывая все полки. Также под моим руководством слуги навели порядок в погребах — винном и продуктовом. Я велела прочистить дымоходы, так что теперь вокруг каминов оседает куда меньше копоти.
Отполированные остатки часового механизма сияют, особенно когда в комнату сквозь витражное разноцветье заглядывает солнце. Ни пятнышка зелени!
Еще я распорядилась потравить тараканов и крыс. Пусть я и могу превращаться в кошку, у меня нет ни малейшего желания встречаться с грызунами.
Ах да! И стирка. Работа прачек тоже лежит на брауни, так что все мои вещи теперь безупречно вычищены и выглажены — приятно посмотреть. Они хранятся в комоде, переложенные мешочками с жимолостью. Мне нравится этот запах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
