Неужели Джанис был прав?
— За что ты так ненавидишь культистов? Они тебе чем-то навредили?
— О, ну и фантазия у вас, сеньорита, — по голосу мага я слышу, что он с трудом сдерживает смех. — Чувствую, уже сочинили душещипательную историю о том, как культисты сожгли мой дом, убили родных, а я вырос и пошел мстить.
— Вовсе нет! Ничего подобного, — возмущаюсь я.
Возмущаюсь потому, что он прав.
— С чего ты вообще решила, что я их ненавижу?
— Ты на них охотишься.
— Ну… если смотреть с этой точки зрения. Ненавидит ли охотник добычу?
— Значит, для развлечения? — не могу сдержать разочарования. Лучше бы история, которую я придумала, оказалась правдой.
Он вздыхает:
— Я дал зарок князю Церы. Но главное — мир точно станет лучше без этой мрази.
Разговор уходит от магии, от Изнанки и мира фэйри. Мы говорим о чем-то незначительном, но важном. Про то, что мы оба любим мягкий сыр и трагедии Уильяма Ардена. Про картину маэстро Антонисона в его комнате — ту самую, с демонами и адскими муками. Она ему нравится, потому что: «Это же такая восхитительная гадость, Франческа! Как можно ее не любить?» Говорим про разеннские обычаи, про историю Древней Ирвы. И про то, как красив зимний Рондомион, маг обязательно покажет мне его, вот только выкроит хотя бы пару часов…
— А можно мне в город завтра? — робко прошу я. — Здесь так скучно.
— Нет, — слово бьет, как камень в витраж. Здоровенная, неподъемная каменюка, от которой гнется свинцовый оклад и разлетаются в мелкую крошку цветные стекла.
Так же разбивается вдребезги очарование вечера. Темнота больше не укрывает мягким пледом, она давит. Чужая комната, чужой город.
Я поджимаю губы и встаю:
— Я пойду. Не закончила с уборкой.
— К грискам уборку, — он снова удерживает меня за руку. — Не хочешь — не занимайся. Для чего нам брауни?
— Я хочу, — скучным тоном говорю я, все еще проживая внутри это резкое «Нет». — Но ты всегда можешь приказать мне остаться.
Тяжелый вздох.
— Франческа, мир Изнанки действительно может быть опасен для новичка. Я покажу тебе его, обещаю. Но позже…
— Потому что сейчас у тебя нет времени, — завершаю я за него фразу. — Знаю. Ты уже говорил.
Джанис ошибался. Бесполезно упрашивать и быть милой. Все равно все будет так, как решил маг, а ему удобно держать меня дома, словно вазочку на каминной полке.
Словно кошку.
Мужчины не меняют своих решений, и нет смысла попусту просить и унижаться. За столько лет рядом с отцом я могла бы выучить это.
— Если у вас нет времени, не стану отнимать его, — говорю я, вырываю руку и ухожу.
Элвин
Я сглупил дважды. Первый раз, когда пошел домой к Гарутти, поискать бумаги, о которых толковал Найтвуд, не озаботившись щитами. И второй, когда рефлекторно отшвырнул напавшего. Все бы ничего, но парень налетел на штырь для мяса у очага и обмяк. Три дюйма окровавленной заточенной стали, торчащие из сердца, намекали, что это тело допросить уже не получится. Все, что с ним можно было сделать, — это зажарить.
При убийце не было бумаг или иных подсказок. Но я и без них не сомневался, что тот пришел передать привет от Найтвуда.
Пора заканчивать с лживой скотиной.
Поначалу боль почти не ощущалась. Лишь почувствовав, как по спине стекают липкие струйки, я понял, что дело серьезней, чем казалось.
Не стал обращаться к фэйри. Не хотел выглядеть слабаком и идиотом в глазах княгини. Рана казалась совсем ерундовой, а у меня как раз гостил Джанис.
Это было третьей глупостью. Я пересмотрел свое мнение уже в дороге. Несмотря на перевязку на скорую руку, кровь не хотела униматься, но возвращаться было поздно. От кровопотери начала кружиться голова. Опираясь на стену, я добрался до третьего этажа только для того, чтобы убедиться, что брата нет в его покоях. Парад идиотизма продолжался, потому что я зачем-то потащился наверх. И только войдя в свою комнату, вспомнил, что еще двенадцать лет назад перетащил всю эту хирургически-медицинскую мелочь в лабораторию, где был наложен сохраняющий от губительного действия времени контур.
Так что неожиданный приступ квартерианского сострадания со стороны Франчески пришелся весьма кстати.
Потом мы на удивление мило болтали, и я наконец понял, зачем вообще увез ее из Рино. Смешно, но мне просто хорошо с Франческой. Вот нравится с ней общаться. Она всегда так живо реагирует: восхищается, переживает, сочувствует. У девчонки отличное чувство юмора — куда она его прячет? И просто с ней интересно. Могу повторить подобное про очень небольшое число женщин. Да и мужчин тоже, если уж на то пошло.
Ладно, Черная с сексом, раз уж я ей так противен. Это задевает, но переживу, найти плотские утехи совсем не сложно. А вот найти человека или фэйри, с которым будешь на единой волне, — куда более нетривиальная задача.
Итак, все было мило и замечательно. Ровно до того момента, пока сеньориту опять не укусила очередная муха.
Женщины… они обожают создавать драмы на ровном месте.
Ну ладно — ушла и ушла. Я не сильно возражал. Как раз осталось время до прихода Джаниса посидеть над позаимствованной у культистов скрижалью.
Я разбирался с ней уже неделю, и все шло к тому, что без брата мне не справиться.
Сам принцип действия заклинания я еще расколол, но к чему оно — так и не понял. Скрижаль была частью чего-то большего. Чем-то похоже на звезду Хаоса, что я деактивировал в Цере.
Никогда в жизни не работал серьезно с подобными вещами. Слишком сложно и непредсказуемо. Слишком велика вероятность ошибки. Месяцами сидеть с кропотливыми расчетами, выстраивать цепочки смыслов, проверять вектора силы, следить, чтобы все идеально сходилось к нужному результату без всяких неприятных последствий в виде отдачи? Нет, я могу. Но зачем?
Я — парень простой. Не люблю подобные игры разума и многотомные теоретические выкладки.
Надо было сразу позвать Джаниса. Гонор, чтоб его. Гонор и желание обставить умника на его же поле.
— Откуда ты это взял? — спросил он, нахмурившись, после того, как поработал над моей раной, и я показал ему скрижаль.
— Долго рассказывать.
— Я никуда не тороплюсь.
Я пожал плечами и выложил все подробности своей разеннской авантюры и гейса, данного Марцию Севрасу.
— И ты молчал? — потрясенно выдавил брат, когда я закончил.
— Как-то к слову не пришлось.
— Вопрос с культистами затрагивает всех Стражей.
— Да ладно! Это мой гейс и мои проблемы, если что. Ты сам-то веришь, что Эйприл или Мартин все бросят и побегут охотиться на последователей Черной? А Фергус? Он еще и свечку им подержит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
