опускаясь на колени рядом. — Что здесь произошло?
Добрыня пожал плечами и сел.
— Ничего особо сверхъестественного: просто полицию жду, — объяснил он. — Я же свидетель аварии. Ехали мы спокойно, никого не трогали, а эти двое решили гонки устроить. Наперегонки, представляешь? Один не справился с управлением на повороте и влетел в столб на полной скорости. Как результат, машина в лепёшку.
Отец огляделся вокруг. Теперь, при ближайшем рассмотрении, всё выглядело именно так, как описывал сын: разбитые машины, следы торможения на дороге, вмятины на столбе.
— Но… твоя машина? — спросил он, показывая на искорёженный автомобиль сына.
Добрыня вздохнул.
— Водила пытался увернуться от них и съехал в кювет. Хорошо, что скорость была небольшая, и мы отделались парочкой царапинами. Мужик просто до сих пор в шоке, бедняга.
Мать обняла сына, крепко прижав его к себе.
— Слава богу, ты жив и невредим, — прошептала она, слёзы радости потекли по её щекам.
— А с остальными что? — отец всё же начал сомневаться.
— Один, возможно, его друг, в тот же столб въехал следом, за компанию. А другие засмотрелись на это шоу, и улетели с обрыва. Надо поискать где-то там внизу их машину.
— Но с той-то машиной что? — граф чуть не поперхнулся.
— Ты про ту, что в смятку? Её фура сбила: тормоза, наверное, отказали. Там где-то даже след вроде есть.
— Судя по следам, она километра четыре тормозила, — произнёс Артур тихо, словно размышляя вслух и приближаясь к брату.
— Не знаю, может, груз был слишком тяжёлый, — Добрыня пожал плечами. — Или педаль тормоза отказала.
Он встал, отряхивая пыль, бросил быстрый взгляд на Артура.
— В общем, у меня ничего интересного, — произнёс он с показным безразличием. И, повернувшись к отцу и брату, скрестил руки на груди и с лёгкой насмешкой спросил: — А вы тут как? Не хотите рассказать? Или опять секреты государственного масштаба?
Добрыня медленно положил тяжёлую руку на плечо Артура и, прищурившись, тихо добавил:
— Как, к примеру, имение потеряли? А? — улыбка на его лице была недоброй, в глазах мелькнуло что-то опасное.
Артур почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он обернулся к отцу с мольбой в глазах.
— Мне кажется, он только что помял мой артефактный доспех, — прошептал он.
Добрыня усмехнулся, но в его усмешке не было радости.
— Я тебе сейчас шею сверну! — его голос громом прокатился по полю. — Сколько раз я спрашивал, всё ли здесь в порядке, а вы мне что отвечали? «Шашлыки жарим на заднем дворе!» Да уж, такой шашлык, что там остались одни руины…
Он бросил гневный взгляд на отца и брата, и его лицо потемнело от ярости.
— Нам надо серьёзно поговорить, — продолжил он сурово. — Вам придётся ответить на несколько моих вопросов, и я очень прошу в этот раз не врать. Если, конечно, вы умеете это делать.
Отец отступил на шаг, поражённый таким напором.
— А это, вообще, кто? — подумал он про себя. — Вроде Добрыня, но ведёт себя как-то странно… Может, его подменили? Или это результат его протеиновых коктейлей?
Глава 13
В машине стояла мёртвая тишина. Отец с братом упорно делали вид, что меня не существует, будто я испарился или превратился в семейную легенду о пропавшем без вести.
Только мама время от времени похлопывала меня по плечу и уверяла, что наш повар будет безумно рад моему возвращению. Ну конечно, рад… до слёз. Что-то подсказывает мне, что его «радость» будет такой же искренней. В последний раз, когда я его видел, он стоял на коленях в подсобке и усердно молился.
Повар умолял небеса, чтобы я поскорее отбыл в академию, ведь ему, видите ли, тяжело жить у плиты без выходных. Если память мне не изменяет, он говорил примерно так:
Господи, прости меня за грешные мысли, но этот детина жрёт так, будто в нём проголодались все демоны ада одновременно! Пошли ему просветление или хотя бы несварение, лишь бы он отстал от моей кухни. Сил моих больше нет терпеть эти гастрономические марафоны. Он за пятнадцать минут съедает целого поросёнка!
— Мне уже готовка совсем не в радость, — взывал он, — пальцы в кровь стёр о тёрку, да и масло кипящее уже не обжигает — привык. Скоро я сам стану, как те овощи, что чищу ему на салат!
И правда, бедняге приходилось трудиться без устали, без возможности даже присесть. Разве что на пол, когда ноги отказывались держать его измученное тело.
Но ведь я не виноват, что он готовит божественно, а мой желудок — бездонная пропасть. Мог бы и поблагодарить меня: иногда я заказывал доставку, давая ему шанс отдохнуть!
Так что при виде меня у Даниила Петровича скорее случится нервный тик, чем всплеск радости. Да и фиг с ним, главное, чтобы испёк мне лимонный пирог в честь моего приезда.
Единственный плюс в карму отцу: успел спасти повара и увезти его на базу, куда мы сейчас и направляемся. Не удивлён, что он выбрал именно это место для семейства. Вернее, раньше это была не «база», а загородный дом нашего деда. Дед, в отличие от отца, не был тюфяком и построил его на славу, как и подобает главе достойного Рода. Денег у него тогда было — куры не клюют, вот он и разошёлся.
Домом это место назвать сложно: настоящая крепость. Высокие каменные стены со рвом вокруг. В бойницах торчат дула пушек, словно мы вернулись в средневековье. Правда, выглядят они древними, но это артефакты, и довольно опасные. Хотя толку от них сейчас, как от зонтика в шторм — заряды-то давно кончились.
Мы всё так же в гнетущей тишине въехали во внутренний двор. Я сперва надеялся выпить чаю и перекусить, но, похоже, не судьба: отец уже всех созывает в зал Совета. Да-да, в этом «домике» точно было нечто похожее. Дедушка, похоже, в своём семейном гнезде думал только о силе и величии.
Потащился я в зал для семейного Совета — место, где родственники собираются, чтобы поругаться и посплетничать.
Первым по лестнице ковыляет дядя Фёдор, опираясь на костыль. Он терпеть меня не мог: в детстве я нашёл его вставную челюсть в стакане и намазал её самым жгучим перцем. До сих пор смотрит на меня так, будто хочет отомстить. Ну
