class="p1">Черниговский князь промолчал и нанёс первый удар. Всеволод не без труда, но всё-таки смог отразить неожиданную атаку партнёра по схватке.
- Ты, что спятил? А если бы я не успел отбить твой удар? – возмутился Переяславский князь, в свою очередь, пытаясь достать противника.
- Но ты же успел, чего теперь переживать, - усмехнулся Святослав, пропуская меч брата в нескольких миллиметрах от себя.
Оружие братьев сызнова скрестилось и снова разошлось. Одни удары сменяли другие, одни обманные движения сменялись следующими – никто не мог одержать верх. Но вот Всеволод, уходя от очередной атаки Святослава, поскользнулся на мокрой земле, и потеряв равновесие, упал. Черниговский князь подошёл к брату и протянул ему руку:
- Не хочу, чтоб победа досталась мне случайно – вставай.
- Спасибо, брат, - ответил младший Ярославич, принимая помощь.
И вот опять звон металла о металл, выпады, увёртки, обманные движения. Отбив атаку Всеволода, Святослав зашёл за спину брату и мечом плашмя ударил того по спине, Переяславский князь полетел лицом в грязь. Князь «Чёрного города» мгновенно оказался возле поверженного противника, уперев своё оружие в место на котором обычно люди сидят.
- Поговорим? – спросил он.
- Поговорим, - ответил Всеволод, поднимая перепачканное лицо - только дай обмыться.
И снова братья сидели в комнате одни, и младший рассказывал старшему историю появления Андрея и его жены Ольги в Переяславле.
- Чудны, Господи, дела твои и непонятны нашему скудному умишке, - произнёс Святослав после того, как Всеволод окончил соё повествование и перекрестился. – Что делать собираешься?
- А что делать? Пущай живёт, как никак, потомок наш может даже твой или мой. Тем более воин справный и человек грамотный, много доброго сделал и присоветовал он за то время, что у нас.
- Изяслав знает? – спросил Святослав.
- Если Добрыня с Елисеем не донесли, то не знает, - ответил Всеволод.
- Ты думаешь могли?
- Нет, конечно, они не из болтливых. Да и не поверили бы им, сочли за убогих.
- Двух лучших витязей за убогих? Ты смеёшся.
- Всё, хватит об этом. Изяслав не знает, и точка…
------------------
Как только стемнело, пятеро русичей усадив связанных пленников на коней и крепко привязав их, двинулись в обратную дорогу. Трупы остальных половцев и оставшихся лошадей, русские заперли в доме волхва, в надежде, что это даст им некоторое время для отхода. Они понимали, что рано или поздно ржание голодных запертых лошадей привлечёт чьё либо внимание, или взбесившиеся от духоты, тесноты и запаха разлагающейся плоти животные вынесут дверь избушки и ускачут в город, а там …
Русские витязи торопились, время работало не на них, поэтому они продвигались в темноте по возможности быстро, но и не лезли на рожон, опасаясь наткнуться на стоянку поисковых отрядов.
Ранним утром, когда темнота наиболее непроницаема, а сон наиболее крепок, Алёшка увидел вдали мерцающее пламя двух костров. Русичи замёрзли, им так хотелось погреться возле весёлого пламени, отдохнуть, вытянуться рядом с костром, но долг и вероятность того, что это стоянка половцев, гнал и гнал их вперёд. Андрей всё-таки хотел проверить, кто же это жжёт костры посреди степи, но Добрыня его отговорил, сославшись на недостаток времени и возможность выставления ночных дозоров вокруг места стоянки, и русские витязи прошли мимо.
Когда солнце было в зените, ратники достигли небольшого лесочка, в котором и решили отдохнуть. Листва ещё держалась, но уже пожелтела и местами даже облетела. Зайдя поглубже в лесок, русские богатыри разбили лагерь и расположились на отдых, Андрей и Елисей остались на охране. Примерно через три часа они разбудили Добрыню и Алёшку, а сами завалились спать. Вечерело. Андрей проснулся как будто от толчка, открыв глаза, он заметил, что и Елисей и Ивашка тоже проснулись, и ещё ничего не осознавая со сна, вертят головой и стараются понять, что же их разбудило. Наконец, Свиридов обратил внимание, что Добрыня и Алёшка смотрят куда-то вглубь лесочка, их лица выражали крайнюю озабоченность. Хорт и Сартак связанные вместе, с кляпами во рту, пытались что-то сказать или крикнуть, лица их были перекошены от бессильной злобы. И тут Андрей услышал звуки похожие на топот лошадей и негромкий разговор. О чём он был, разобрать было нельзя, но топот и разговор приближался и становился громче. «Лишь бы кони не выдали» - подумал пограничник.
- …Хорошо Сартаку, сам объехал вокруг города и сидит теперь у себя дома в тепле, а мы тут гоняйся за этими русскими, - разобрал Свиридов слова одного всадника.
- Да ты прав, ищи ветра в поле, ушли уже русы давно, чего им тут делать. Как только сбежали, сразу и исчезли, а мы тут задницы себе отбиваем, их ищем, - вторил первому второй голос.
- А давайте вернёмся, скажем, не нашли, что он нам сделает, - включился в беседу третий.
- Нет, Сартак сказал на три дня пути, значит на три дня, - это был тот, кто говорил вторым.
- Да кто его знает, где эти три дня. Если мчать во весь опор, то одно расстояние, если не очень торопиться – другое, а если шагом идти, то, вообще, мы уже проскакали это расстояние, - возразил третий.
- Тоже верно. А ты как думаешь, эти русские шагом шли или мчались во весь опор? – попытался уточнить первый.
- Конечно мчали, так что не надо устраивать здесь гадание, а надо выполнять распоряжение хозяина, - подвёл итог второй. Видимо, он был старшим в отряде, и долг победил слабую человеческую душу.
Стук копыт был совсем рядом, но беглецы не видели никого. Деревья всё же скрывали половцев и русских друг от друга, а довольно громкий разговор был отнесён на счёт вечернего времени и обострённого слуха бежавших. Ведь известно, что у беглеца все чувства обостряются в несколько раз.
- Ну что делать будем? – спросил Свиридов, когда стук копыт удалился.
- Думаю, ночёвка скоро у них будет, вот только где они её устроят в лесу или выйдут из него? – не отвечая на вопрос товарища, сам с собой размышлял Добрыня.
- Скорее всего, выйдут, но расположатся недалеко от кромки леска, чего им в открытом поле останавливаться, - ответил Андрей, - так что делаем, а, братцы?
- Понятно, что надо выдвигаться, не ночевать же нам здесь, да и припасы закончились, днём надо будет что-то добыть, - сказал Елисей.
- Да
