— Составите мне компанию?
— Конечно, — улыбнулась она.
Аукцион проходил в нескольких километрах от галереи, в Уилшире. Майло подробно описал маршрут, но Дина все равно ехала медленно, чтобы он добрался первым. Вскоре она оказалась возле большого дома, где были представлены различные произведения искусства. Сквозь окна первого этажа витрины прекрасно просматривались. Подъезжая к автостоянке, Дина заметила над входом большой плакат с надписью «ДЕКОРАТИВНОЕ ИСКУССТВО».
Когда двери лифта открылись на седьмом этаже, Майло Тиль уже ждал у большого круглого стола, но зарегистрироваться пока не успел. Дина почувствовала некоторое облегчение и благодарность. Две инженю в узких топах и обтягивающих брюках занесли его в списки, вручили табличку с обычным номером семнадцать (позже Тиль рассказал, что в семнадцать лет впервые посетил свою родную страну), маленький блокнотик и карандаш, на случай если вдруг потребуется записать какую-то информацию.
В одной из комнат стояли столы с едой. Гостям предлагались белые вина, безалкогольные напитки, нарезанный кубиками сыр и крекеры. Увидев большие чаши, Дина сначала подумала, что там находится ароматическая смесь из сухих цветочных лепестков, но это оказались обычные разноцветные чипсы из картофеля, батата, свеклы и корня колоказии.
— Поешьте, — предложил Тиль, накладывая в тарелку кусочки сыра и чипсы. — Мы должны быть сильными.
Отдав Дине угощение, Майло повел ее в комнату с выставленными на продажу предметами искусства. Всего около шестидесяти лотов. Тиля интересовал набор из трех предметов Марии Мартинец начала тридцатых годов двадцатого века. В то время они с мужем Джулианом начали работать над созданием черных матовых изделий, захвативших рынок юго-западных стран десятью годами ранее. Мартинец славилась своими черными глазурями высокого качества и необычным дизайном предметов кухонной утвари. Набор состоял из двух пиал, большой и маленькой, и блюда, такого глубокого, что его можно было использовать в качестве тарелки. Оценочная стоимость лота колебалась от семи с половиной до двенадцати тысяч долларов.
— Что выдумаете? — тихо спросил Тиль, наклонившись к Дине. — Десять тысяч? Пятнадцать? Мы сможем заполучить зги чудесные вещицы за такую цену или стоит заплатить больше?
— Изделия просто великолепны, — вздохнула Дина, сожалея, что прекратила собирать свою коллекцию фарфора. — Возможно, придется раскошелиться, но лучше подождать и посмотреть, как будут развиваться события.
В зале расставили более трехсот стульев со стандартными эмблемами. Получилось двадцать рядов с проходом в центре. Людей оказалось довольно много, но лишь немногие приблизились к подиуму, остальные толпились у стен. Некоторые скромно стояли в сторонке, словно прислуга, подключая наушники, чтобы держать связь со своими клиентами, которые не смогли присутствовать на аукционе и послали доверенных лиц.
Аукционист взошел на подиум. Высокий, худой, рыжеволосый, в элегантном коричневом костюме. На вид ему можно было дать чуть больше тридцати. С легким акцентом он проинструктировал рабочих, вносящих лоты на сцену, и кивнул лишь нескольким, включая Тиля.
Дина и Майло заняли места в середине пустого ряда. Тиль сел справа от Дины и откинул спинку стула, оказавшись немного позади. Они тихо обсуждали свои действия во время аукциона. Месяц назад он видел подобное блюдо, которое ушло всего за девять тысяч долларов.
— Может быть, мне стоит предложить пятнадцать?
— Ваше предложение зависит от того, хотите ли вы заключить выгодную сделку или просто приобрести вещи в личное пользование.
Аукцион начался. По первым десяти лотам, состоявшим в основном из фарфора, Тиль сделал несколько записей, но потом оставил это, а руку с блокнотом положил не на спинку стула, а на ее плечо. Он сидел достаточно близко, поглаживая Дину по волосам, а когда что-то шептал, она чувствовала его горячее дыхание на своей щеке.
В зал внесли изделия из фарфора Марганец, и аудитория заметно оживилась. Тиль положил блокнот на колени. Он по-прежнему обнимал Дину за плечи, но уже не так крепко, вцепившись свободной рукой в свою табличку с номером.
Стартовая цена составила семь с половиной тысяч, ставку тут же увеличили сначала на пятьсот долларов, а потом подняли до двенадцати тысяч. Майло Тиль хранил молчание. Следующий претендент накинул еще двести пятьдесят долларов.
— Теперь наша очередь? — прошептал он ей на ухо.
Дина обернулась. Он наклонился так близко, что она не видела его лица, только губы.
— Сейчас? — нетерпеливо прошептал он.
Дина кивнула, и Тиль поднял свою табличку чуть выше спинки кресла. Она подумала, что никто ничего не заметит, но, должно быть, за ее спутником наблюдали, поскольку аукционист посмотрел на Майло:
— Номер семнадцать. Увеличиваете ставку?
Тиль кивнул. Цифры быстро поползли вверх. Двенадцать тысяч пятьсот, двенадцать тысяч семьсот пятьдесят, тринадцать тысяч. Кто-то снова поднял ставку, и цена лота возросла до тринадцати с половиной тысяч, потом до четырнадцати и пятнадцати.
— Больше? — услышала Дина голос Тиля и кивнула. Майло поднял ставку до пятнадцати с половиной тысяч.
Вслед за этим цена возросла до шестнадцати, семнадцати, а потом и до семнадцати с половиной.
— Больше? — снова спросил он. В комнате становилось жарко. Пальцы Тиля теребили воротник ее шелкового костюма.
Стоимость лота тем временем возросла до девятнадцати тысяч. Голос Тиля, его дыхание, рука на плече становились все горячее. Дина утвердительно качнула головой.
— Больше? — то и дело спрашивал он.
Цифра становилась все больше и больше. Дина чувствовала жар во всем теле, дыхание участилось. Его пальцы впились ей в плечо.
Достигнув отметки в двадцать три с половиной тысячи, цена медленно поползла вверх. Теперь Тиль боролся с одним претендентом. У Дины кружилась голова, все вокруг исчезло. Сознание сфокусировалось на раскаленной атмосфере зала, на голосе Майло, его ритмичном дыхании, обжигающем ее щеку.
— Больше?
Дина кивнула. Аукционист стукнул молоточком.
— Продано покупателю под номером семнадцать за двадцать семь тысяч долларов, — спокойно произнес он, словно и не принимал участия в происходящем, и жестом попросил убрать пиалы и блюдо.
Через минуту служащие внесли следующий лот. Рука Майло Тиля продолжала сжимать плечо Дины, пальцы теребили краешек зеленого воротника.
— Мы сделали это! — Майло наклонился вперед, и теперь она видела его лицо. Щеки покраснели, лоб поблескивал мелкими бисеринками пота, но глаза смеялись и Тиль улыбался. — Мы заплатили не слишком много? — прошептал он.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
