как с кресла поднялся Ломар. Но другой. Точнее тот, каким он был много лет назад, когда ещё не получил свою рану. Молодой, красивый и сильный. При том в самом кресле остался сидеть Ломар старик, опустив голову на грудь, словно заснув.
Отшатнувшись к стене, Сайн с ужасом глядел на это метаморфозу, стиснув в кулаке спираль на своей шее, словно надеясь оградиться верой от тех древних, неведомых сил, которые воцарились сейчас в этом доме.
- Вот что мне подарила Арсия, - проговорил Ломар, разведя руки в стороны. - Вечную молодость.
Маллид медленно поднялся, превозмогая боль в спине и стараясь нормализовать дыхание.
- Я тебе и молодому морду начищу, - сказал он, сплюнув на пол. - Мне без разницы.
Ломар только шире улыбнулся в ответ на его слова. Тогда Маллид шагнул на встречу старому другу, сжимая кулаки. И тут рядом с ним выросла ещё одна фигура. Изящная, словно сотканная из теней. Маллид не успел даже удивиться, как она, стремительным движением, схватила его за горло, и легко, будто котёнка, прижала к стене. Маллид обхватил обеими руками запястье невесть откуда взявшей женщины, с черной кожей и пылающими глазами. Оно было тонким, но рука оказалась твёрдой как сталь, и сколько сил бы он не прикладывал, как бы не извивался, вкладывая в попытки высвободиться весь свой вес, не смог сорвать с себя эту сверхъестественно мощную хватку, пригвоздившую его к стене как муху булавкой. А острые пальчики тем временем стали сжиматься на его трахее, и Маллид начал задыхаться, с ужасом понимая, что никак не способен этому противостоять.
- Ломар, остановись! - вновь закричал Сайн. - Мы твои браться, ты помнишь?! Наши семьи - твои тоже! И если ты выбрал Арсию, значит и мы её выбрали. Все мы!
Ломар с удивлением уставился на Сайна. Он не ожидал этих слов от ярого приверженца Церкви Властителя Циклов и противника древних сил, единственного среди них, кто не покусился на артефакты далёкого прошлого и не использовал их в бою.
- Я прошу у тебя прощения, - продолжал Сайн, не опуская глаз, дабы продемонстрировать искренность, с которой говорил. - Ты слышишь, Ломар? Я был не прав. И только сейчас я это понял. У тебя свой путь, своя любовь и боль. Я зря судил тебя. Я должен был быть рядом. Мы все должны были. Мы ошиблись, и это стоило нам дружбы. Цену страшнее сложно представить. Прости нас всех. Время вспять не повернуть, столько всего было потеряно, и это разрывает мне сердце, как и тебе, я вижу. Но ведь можно спасти то, что ещё осталось.
- А осталось ли хоть что-то? - спросил Ломар сдавленно.
- Взгляни на нас и сам ответь.
***
Лёжа в кромешной темноте, на полу чердака, Ронар наблюдал сквозь щели между досками, за тем как Синта собирала вещи из сундука матери. В основном то была какая-то одежда и предметы туалета. Он боялся, что закончив свои сборы, сестра заглянет на чердак, где так любила проводить время за чтением книг. Боялся и одновременно с тем хотел этого. Не знал что будет делать, когда Синта увидит его таким, прячущимся в тени чудовищем с горящими глазами. Но гадать об этом было ещё хуже. Пожалуй, что он давно бы уже показался ей, будь Синта одна. Но с ней пришёл Драйган. Там, в коридоре, Ронару показалось, что дружок сестры увидел его.
Зная, что Синта пойдёт в первую очередь в их комнату, Ронар спрятался в спальне матери, и оттуда, скрытый темнотой, наблюдал за тем как по лестнице поднялась Синта, а следом Драйган. Сын Маллида остановился на последней ступени, и уставился прямо на него. Тогда у Ронара всё похолодело внутри от страха быть обнаруженным, но вместе с тем, в сознании стала просыпаться животная ярость и жажда крови. И парень не знал, что бы стал делать, если бы Драйган окликнул его или пошёл в его сторону. Возможно, только возможно, но Ронар чувствовал, что такое развитие событий было самым вероятным, он бы напал. Вцепился бы Драйгану в шею, разорвал бы горло, как до того пастору Тарону. Но Ронару не пришлось это проверять. Сестра открыла ставни в их комнате, и он поспешил скрыться от яркого света в за дверью. Драйган за ним не пошёл.
"Значит показалось", - решил Ронар, - "Этот никчёмный идиот меня не видел, а лишь пялился в темноту".
Когда Синта и Драйган вышли из дома, Ронар решился приоткрыть ставню и понаблюдать за ними. Солнечные лучи, словно иглы впивались в глаза, по щекам потекли слёзы, но парень стоически терпел боль. Он видел как парочка дошла до могилы их отца, затем пошла к загону свиней. Ронара замутило, когда он вспомнил последний взгляд сестры, заставшей его над разорванным трупом свиньи. А потом он увидел, как Драйган обнял Синту и прижал к себе. Утешал. И Ронару захотелось в тот момент закричать или даже завыть, Захотелось крушить всё, что попадётся под руку и осыпать проклятиями их обоих. Он искренне пожалел, что не напал на Драйгана в темноте, когда была такая возможность. Ронар знал, что без труда справился бы с ним. И может тогда Синта поняла бы, как Драгйн никчёмен и жалок по сравнению с ним. Но сейчас всё выходило иначе. В глазах сестры он оказался жалким уродцем, возможно выжившим из ума бедолагой, которому нужна помощь. А Драйган героем, возвратившимся из леса с победой и теперь утешающем девушку. Ну не подло ли, что в то время когда он остался совсем один, изгнанный даже солнечным светом и терзаемый неведомым проклятием, этот мерзкий ублюдок тянет свои грязные руки к Синте.
- Ненавижу! Ненавижу тебя! Ненавижу! - повторял Ронар сквозь зубы, трясясь от злости и жалости к самому себе.
Слишком поздно он увидел, что Синта направляется к дому. Бежать было некуда и Ронар решил
