видимо, разочаровавшись в том, что повышение нужно было и ему, и наконец пустил Ноа (точнее, офицера Зака) и Соль внутрь.
Ноа думал, что зайти будет проще простого. А дойти до допросной — так же легко, как и попасть в кабинет к брату. Но, видимо, этот Зак был у всех на побегушках, пришлось пробираться через крики: «Где мой кофе?», «Ты отправил запрос криминалистам?», «Сгоняй купи мне сигарет» и «Сколько еще ждать от тебя отчет?!» Но Ноа ловко отмахивался, обещая сделать все вот прямо сейчас.
— Эй, — раздался знакомый голос. — Зак, стой.
— Черт, — шепнул Ноа Соль.
— Что? — Она испуганно вцепилась в его руку. — Ну все, меня точно посадят… А я говорила, что это хреновая затея. Говорила…
— Арни! Друг мой, — развернулся Ноа навстречу брату, который его же и окликнул.
Тот поморщился, услышав неформальное обращение. Он держал в руках стопку бумаг и явно направлялся к себе в кабинет.
— Лейтенант Эдвин. — поправил его Арни и оглянулся на мимо проходящих офицеров. — Какой я тебе друг?
— Приношу свои извинения. — Ноа выпрямился и вздернул голову.
— Это кто? — Арни кивнул на Соль.
— Веду на допрос.
— У тебя нет полномочий на это. — Арни порылся в листах и, выудив один, сверился с написанным. — А у меня на сегодня допросов не назначено.
— Это свидетель ритуального убий…
— Тише! — Арни осмотрелся. — Я же сказал тебе, что дело закрыто. Куда ты лезешь?!
— Но я…
Арни явно не хотел, чтобы их подслушивали.
— В допросную, быстро, — сквозь зубы сказал он и, протискиваясь через толпу бейсболистов, у которых украли какой-то там мячик за много тысяч баксов, Арни завел Соль с Ноа в кабинет.
Внутри маленькой комнатки были голые серые стены. Одна яркая белая лампочка под потолком. Металлический стол посередине, два стула, стоящих напротив друг друга, и зеркало, которое, как все знали, было вовсе не зеркалом.
— Мисс? — обратился он к Соль.
— Чи, — ответила она Арни.
— Мисс Чи, будьте добры, подождите нас здесь. Я скоро вернусь, и вы расскажете мне все, что хотели рассказать. — Он отодвинул стул, тем самым приглашая присесть. — А ты, Тейлор, за мной. Живо.
Арни вышел из кабинета.
— Давай, зануда, — торопился Ноа, — твой выход!
— Что? А ты? Как я одна?
— Я попробую потянуть время. Но меня надолго не хватит, поэтому торопись! — бросил он перед тем, как оставить Соль одну.
Арни, конечно же, завел его в смежный допросный кабинет, по другую сторону зеркала. Соль беспокойно осматривалась по сторонам и дергала ногой. Переживала. Пыталась настроиться.
— Мы же договорились, что занимаемся ритуалкой после работы. — Арни закрыл дверь на ключ.
— Я… Прости…
— Если кто-то узнает, что мы продолжили искать маньяка, то нам конец. Это дело закрыл не Палмер. Понимаешь?
Ноа кивнул.
— Его закрыл сам Хиггинс. Ослушаться мэра — все равно что подписать лист с собственным разжалованием. Палмер уже сделал мне выговор, когда увидел, что я изучаю все эти символы. Еще раз попадусь, и меня уволят.
— Почему Хиггинс сделал это?
— Ты болван, Зак? — Арни потер глаза. — Дело связано с исключительными. Маньяк — наверняка очередная спятившая скура.
Он сел на стул и устало потянулся. А затем, посмотрев на Ноа, громко цокнул.
— Ты почему без формы? Что на тебе за одежда?
Все вопросы к Джосайе. Это лучшее, что он мог дать парню в два раза худее и ниже его. И если Ноа его пиджак был велик, то на Заке он расходился по швам.
— Да я пролил кофе на себя, вот и надел что было.
Арни помотал головой. Кажется, Зака ждет выговор. Прости, Зак. Ничего личного…
— Кто она? — Арни посмотрел на Соль. — И что с ней?
Она положила голову на стол.
— Она… Спит? — Ноа сам не знал, что с ней. — Да, она говорила, что всю ночь готовилась к экзаменам. Что-то типа того. Она вроде как была близко знакома с убитым.
Ноа не видел, как Соль использует свой дар. Для него тоже было удивительно видеть, как она сладко дремлет на холодном металлическом столе.
— Так ты разобрался с символами? — Ноа сел рядом с братом.
— Я же тебе уже говорил, — тяжело выдохнул Арни. — Один знакомый шифролог сказал, что это сигил. Знак призыва.
Ноа тоже знал это.
— И всё?
— И всё. Тот, кто нас связывал, давно не появлялся, — в его голосе слышалось беспокойство. — А сам я связаться с шифрологом не могу.
— А напомни, убитый был скурой?
— Этого мы не выяснили. Его родные не подтвердили этой информации, оно и понятно. Кто будет выдавать родного сына? Его бы сразу выставили виноватым и дело закрыли.
Да, вообще-то, много кто. Удивительно, что его родные о таком умолчали. Обычно они самые первые и били тревогу. Скура в семье — это позор. Ну, либо он и вправду был обычным человеком.
— А где нашли тело?
— Все нормально, Зак? — Арни скрестил руки. — Или тебе память отшибло? Видимо, не зря тебя не повышают.
Он делал так всегда, когда начинал что-то подозревать.
— В голове уже каша, сам понимаешь. Всем от меня что-то надо. Много дел скопилось, вот и запутался.
— Тело нашли на главной площади. Марко Конни был активистом. Ходил на всякие митинги и выступал против церкви. Последний раз он бунтовал на площади перед главным собором. Кричал что-то типа: «Если бы Бог был, он помиловал бы каждого без исключения, скуры и люди равны» и «Если презираешь скуру, значит, презираешь и своего создателя».
— Смело.
— Вот за свою смелость он и расплатился.
— Больше трупов не было? — Ноа пытался узнать, сколько информации известно полиции.
— Я же сказал, дело закрыли. У меня нет к нему доступа. Доступ у Хиггинса. И, наверное, у Палмера. Не просто так мэр повысил его до шерифа Санди.
— Хреново. — Ноа размял затекшую шею.
— Чертовски хреново, Зак. Не видать нам с тобой повышения. — Арни кинул взгляд
