чтобы ты жила, Венди, а не выживала.
Венди больше не в силах была сдерживать слезы. Она по-прежнему прижималась к маме, та по-прежнему гладила ей спину, а папина рука по-прежнему лежала на ней.
– Ты нашла их, Венди, – пробормотала мама ей в макушку. – Они в безопасности.
Они долго сидели так. Венди казалось, она балансирует на краю черной пропасти, грозящей поглотить ее целиком, но каждый раз, когда она была готова упасть, то закрывала глаза и вспоминала Джона и Майкла.
Венди радовалась, что ее родители обрели спокойствие, но потом ей стало душно и жарко и захотелось пить. Губы были солеными на вкус. Ей необходим был свежий воздух и немного поспать.
Она осторожно высвободилась из рук родителей и встала с дивана.
– Я хочу спать, – шмыгая носом, сказала она, – в моей прежней комнате.
Мама с папой переглянулись.
– Я в порядке, – сказала им Венди, и это не было ложью. – Она слабо улыбнулась: – Это на самом деле так.
Папа наконец кивнул в знак согласия, а мама легонько сжала ее руку, и Венди отправилась вверх по лестнице.
Незапертая дверь отворилась легко. Венди подошла к окну и пристроилась на скамеечке. Небо постепенно становилось сиреневым в ожидании восхода. Венди прислонилась к стене и закрыла глаза. Она потянула большим пальцем за кожаный шнур на шее и сжала в ладони желудь.
Из леса донесся холодный ветер, принесший с собой запах жимолости. Теплая рука осторожно коснулась щеки Венди, и на ее лице появилась улыбка. Открыв глаза, она увидела сидящего рядом с ней Питера, его ноги болтались в воздухе с другой стороны окна. Первый луч солнца осветил его лицо. Его тень примостилась на полу спальни рядом с тенью Венди.
– У тебя все хорошо? – спросил он. К нему вернулся его блеск, но между бровей по-прежнему гнездилась морщинка, говорящая о том, что его что-то беспокоит.
– Ага, – сказала Венди, а потом, помолчав, покачала головой. – То есть нет, не совсем, но да, все у меня будет хорошо, – поправила она себя. А потом выпрямилась и прижала его колени к своей груди.
Питер большим пальцем погладил уголок ее губ и убрал руку.
– А как твои родители?
– Да так же, как и я. – Она придвинулась ближе к нему. – Ты видел, что произошло?
Питер кивнул. Он смотрел на нее задумчивым взглядом, полным звезд.
Венди не отрывала от него глаз, пытаясь впитать в себя, запомнить каждый его дюйм. Очертания его носа. Слегка заостренные уши. Завитки золотисто-каштановых волос. Веснушки на щеках. Она знала, что их время истекает, что Питеру придется вернуться в Нетландию. И ей отчаянно хотелось в последний раз насладиться его присутствием.
Она вытянула руку и погладила большим пальцем его морщинку. Его синие глаза медленно моргнули.
– Когда же все вновь станет нормальным? – спросила она, прислонив колено к его руке.
Питер слабо улыбнулся ей.
– Скоро, – сказал он. – Уверен, что когда я окажусь в Нетландии, то снова стану таким, как прежде.
Венди прижалась к нему.
– Хотелось бы мне помнить все это, – сказала она. – Я имею в виду Нетландию. У меня по-прежнему большой пробел в памяти. А до чего же хорошо было бы вспомнить, какова она, как я жила там со своими братьями…
– Может, теперь твои воспоминания начнут возвращаться к тебе, – слегка приподняв плечи, ответил Питер. – Может, теперь, когда твоя память ожила, ты много чего еще вспомнишь. Много хорошего. Счастливого.
– Может быть.
– Или… – Улыбка Питера стала озорной, и он заговорщически прошептал: – Ты просто можешь вернуться в Нетландию вместе со мной.
Его глаза странно блестели, и Венди не могла понять, серьезно он говорит или нет. Наперекор разуму в ее груди затеплилась надежда.
– Я смогу остаться с тобой?
– Ты сможешь остаться со мной, – эхом отозвался он.
– И я снова смогу увидеть братьев?
– Да.
Венди закусила нижнюю губу. Разумеется, это было слишком хорошо для того, чтобы оказаться правдой.
– Но тогда они не смогут пойти дальше, верно?
Питер поймал ее взгляд, его улыбка померкла.
– Верно.
Венди кивнула.
– И я тоже не смогу… – Это была удивительная идея – убежать с Питером в Нетландию. Снова увидеть братьев. Не нести ответственности за кого-либо. Порвать все отношения с реальным миром. Но пришлось бы и от многого отказаться. Венди позволила себе коротко рассмеяться. – С моей-то везучестью мы бы снова запустили весь тот кошмар, который пережили, – сказала она.
Питер засмеялся и толкнул ее плечом в плечо:
– Ага, думаю, из этого не выйдет ничего хорошего.
– Ну, ты мог бы остаться здесь и повзрослеть, – с замиранием сердца сказала Венди. – Со мной.
Улыбка Питера стала мягкой и ласковой. Такая улыбка предназначалась только ей, Венди.
И она знала, что он ответит, прежде чем он сделал это.
– Не могу. Я должен вернуться и позаботиться о пропавших детях. И я хочу этого, – поправился он. – Мне нужно присматривать за ними.
Венди кивнула.
– Да и в любом случае слово «взросление» – страшное для меня слово, – сказал Питер, пренебрежительно махнул рукой и посмотрел через двор на лес. Его глаза засветились особенно ярко, а кончик носа покраснел. – Хотя… – Он искоса посмотрел на Венди. – Может, это и не так уж ужасно, если взрослеть вместе с тобой.
Венди рассмеялась и вытерла выступившие на глазах слезы.
– Когда увидишь Джона и Майкла, то скажешь им, что я люблю их и все время о них думаю? – спросила она.
– Скажу.
Кивнув, Венди приникла к Питеру и крепко обняла. Питер прижал ее к себе. Она приложила ухо к его груди. Его сердце билось громко, но ровно. Венди попыталась проигнорировать охвативший ее страх.
– Ты должен лететь прямо сейчас, да? – пробормотала она в его плечо. И это не был вопрос. Она слегка отодвинулась, чтобы вглядеться в его лицо.
Питер кивнул. Он печально смотрел в ее глаза, его волосы щекотали ей лоб.
Венди хотелось сказать ему, что прощаться с ним слишком больно для нее. Что ее ужасает мысль о том, что она никогда больше не увидит его. Что он необходим ей, что ей хочется сохранить его, но она не смогла выговорить все это из-за вставшего у нее в горле кома.
Питер улыбнулся. И взял лицо Венди в свои ладони. Она закрыла глаза. Его поцелуй был нежным, губы сладкими, как мед.
– Я никогда тебя не забуду, – прошептал он ей в губы.
Когда она открыла глаза, его уже не было рядом.
Венди крепко обхватила себя руками.
Холодный ветер, прилетевший из леса, покалывал ее кожу.
Казалось невозможным вернуться
