дорогу, пусть даже разум не осознавал это до конца.
Каждый лесной звук отдавался по коже мурашками. Каждый вдох обжигал горло. Показавшийся неестественным крик оленя сотряс ее, пронзив холодом позвоночник. Какофония криков сов холодными когтями впилась в желудок. Дыхание Венди больше походило на пыхтение. Волосы прилипли к губам. Сердце колотилось как безумное. Она не могла вернуться назад. Не могла останавливаться. Ей необходимо было найти Питера. Нужно было добежать до того места, где держали в заточении детей, пока не стало слишком поздно.
Венди, сделав еще один рывок, очутилась на поляне и резко затормозила, вздымая в воздух грязь и листья. Сила, которая протащила ее через лес, иссякла.
Перед ней возвышалось дерево. В темноте оно казалось еще больше и еще ужаснее. Тени напоминали глубокие шрамы на его серой коре.
– Венди!
Волна облегчения окатила ее.
– О боже, я нашла вас. – Она ринулась вперед, и слова застряли у нее в горле.
Бенджамин, Эшли, Мэтью, Джоэл и даже маленький Алекс были заперты в некоем подобии клетки. Дети выглядели слегка потрепанными – лохматые, с перепачканными грязью лицами, в рваной одежде, – но все они находились в одном месте и были живы.
– Венди, помоги! – крикнула Эшли. По ее бледному лицу текли слезы.
– Пожалуйста! – взмолился Бенджамин, вцепившийся в прутья клетки. Его голос дрожал от рыданий.
– Тсс, тсс, все хорошо. Я выпущу вас оттуда, – прохрипела Венди.
Конечно же, это были не обычные прутья. И клетка тоже. Она была сделана из тех волнообразно движущихся щупалец тени, что дважды пытались опутать ее. Тех, которые опутали Питера.
Венди схватилась за них и сильно потянула. Они не поддались, только пульсировали в ее руках, напоминая сердцебиение.
– Ты должна выпустить нас! – умолял Джоэл. Всхлипывающий Мэтью не выпускал из рук подол его рубашки.
Голоса детей накладывались друг на друга, они просили и умоляли – все, за исключением Алекса. Его тело, утопавшее в большом синем худи, сотрясала сильная дрожь. Он протянул Венди руку, его мокрая от слез щека прижималась к одному из прутьев – он пытался пролезть между ними. Рука Алекса беспомощно повисла в воздухе, и Венди поймала ее. Она была холодной и липкой.
– Все хорошо, все хорошо, – снова и снова повторяла она, голос выдавал ее собственный страх, и это при том, что она старалась утешить плененных детей. Ее глаза встретились с широко распахнутыми карими глазами Алекса. – Все будет хорошо. Я вызволю вас отсюда, – сказала она, протянув ладонь к щеке Алекса. Он посмотрел на ее руку и зарыдал.
– Я вызволю вас всех, – пообещала Венди. – Просто… я просто…
– Вы должны как можно скорее прекратить подобные сборища. Это начинает раздражать меня.
Тень развалилась на толстой ветке, одна ее нога болталась в воздухе. Она смотрела на Венди прищуренными, узкими, как щелочки, глазами. Все следы ее злобного веселья улетучились.
– Отпусти детей, – потребовала Венди, отходя от клетки. За ее спиной раздавались хлюпанье и тихое скуление. – Я не позволю тебе причинить им вред.
– Причинить вред? – нахмурила тень темные брови. – Они нужны мне живыми и перепуганными. Мне требуются их страдания. – Она перевела взгляд на детей. А потом покрутила кистью, и воздух между деревьями завибрировал. Тень обнажила зубы. – Но мне надоела игра в кошки-мышки, Венди. Она больше не развлекает меня.
– Венди, – пропищала Эшли.
– Я никуда не ухожу. – Венди сделала шаг к дереву и осталась стоять рядом с детьми, будто вросла в землю. – А где Питер? – спросила она. Коленки у нее дрожали, но по крайней мере голос звучал спокойно.
– Питер? – зевнула тень. – О да, он несколько задерживается. – На ее губах появилась коварная улыбка. Она показала куда-то вверх своим длинным пальцем.
Венди подняла глаза.
И увидела Питера – подвешенного в воздухе.
На него падали густые, вязкие тени от одной из ветвей большого дерева. Они змеились вокруг его талии, и его спина неестественно выгибалась. Еще больше теней связывали его ноги и руки, добирались до горла. Они пульсировали и что-то бубнили, высасывая из него свет.
Кожа Питера была почти бесцветной. Золотисто-каштановые волосы потускнели и стали призрачно-серебристыми, как свет звезд. Струйки золотистого жидкого волшебства вытекали из его носа и уголков приоткрытого серого рта. Он не шевелился и ничего не говорил. Глаза его были закрыты, темно-красные веки едва трепетали. Одна золотая капля скатилась с ресниц и застряла в серебристых волосах у виска.
Венди резко вдохнула:
– Питер.
– Питер Пэн скоро прекратит свое существование, это лишь вопрос времени, – медленно проговорила тень, смакуя каждое слово.
Гнев вспыхнул в душе Венди.
– Почему ты это делаешь? – прорычала она.
– Почему? – спросила тень. От ее глаз остались лишь черные щелочки. – Почему? – Тень резко изменилась. От ее расслабленности и самовлюбленности не осталось и следа. Она встала, и все ее тело напряглось. Земля под ее ногами задрожала. – Так уж повелось, что тени и темнота некогда властвовали над человеком, охваченным страхом, – сказала она Венди. – Затем их начало побеждать светлое волшебство, как у Питера. Он был создан как моя противоположность для того, чтобы приносить радость и смех, – прошипела она, оголив белые зубы. – Питер заботился о заблудившихся душах детей, которых я мучила!
Громыхающий голос тени отдавался у Венди в груди. По обнаженным рукам пробежал холодок. За спиной раздавались испуганные крики детей. Венди расправила плечи и решительно встала между запертыми в клетке детьми и сидящей на ветке тенью.
– Он даровал им спокойствие, и скоро в мире не осталось достаточно страданий, чтобы я могла вести сытую жизнь. Я стала слабой и привязалась к нему! – Руки и ноги тени задергались. Она отвела плечи назад и выставила вперед голову. На мгновение закрыла глаза и глубоко вздохнула. – Но скоро все это закончится, – со спокойной улыбкой заверила она Венди. – Я уничтожу твоего драгоценного Питера, и ничто не сможет остановить меня.
Она опять шевельнула кистью, и черные щупальца, державшие Питера, разжались. Его тело с глухим стуком упало на землю. Руки раскинулись в стороны, словно сломанные крылья.
– Питер! – Венди подбежала к нему и упала на колени. – Питер, открой глаза, тебе нужно проснуться, – проговорила она, сильно тряся его за плечи. Она прижала ладонь к его лицу, и ее большой палец задел золотые подтеки в уголках его рта – теплые и липкие.
А сам он был так бледен – жив ли он еще?
Питер застонал, и этот стон шел из самой его груди.
Нечто среднее между всхлипыванием и вздохом облегчения сорвалось с губ Венди. Грудь Питера поднималась и опускалась, он дышал быстро и неглубоко.
– Венди? – Питер
