минут, и мы бы успели стабилизировать весь процесс.
Но внезапно я ощутил чужое присутствие в энергетическом поле. Мощное, древнее и очень знакомое.
— Азраэль, — прозвучал голос, который я не слышал три тысячи лет. — Какое... удивительное совпадение.
Малфориан.
Он не был здесь физически, но его сущность проникла в энергетическую структуру ритуала. Я почувствовал, как он вмешивается в процесс трансформации, искажая гармоничные потоки, созданные Звездным ключом.
— Должен признать, это изобретательно, — продолжил голос Малфориана, становясь громче. Все в куполе — и Просветленные, и мои сторонники — застыли, слыша его. — Использовать мой собственный ритуал для создания стабилизирующего поля. Элохим всегда был талантлив. Жаль, что его таланты теперь заперты в кристаллической тюрьме собственного создания.
— Твой план не сработает, Малфориан, — ответил я, продолжая удерживать процесс трансформации. — Насильственное изменение никогда не создаст стабильной структуры.
— О, но оно уже создает, — в его голосе звучало почти детское удивление. — Посмотри на своих защитников, Азраэль. Посмотри, как энергия Бездны уже меняет их.
Я посмотрел на студентов. К своему ужасу, я заметил, что у некоторых из них — включая Томаса — глаза начали едва заметно светиться, а на коже появились голубоватые прожилки. Процесс был тонким, почти незаметным, но несомненным.
«Побочный эффект работы Звездного ключа», — понял я с ужасом. Преобразуя энергию Бездны, артефакт все равно позволял ей частично влиять на окружающих.
Я оказался перед дилеммой — продолжать процесс, зная, что он частично трансформирует моих защитников, или остановить его, рискуя гораздо более масштабной катастрофой.
«Спроси их», — внезапно предложил Эрин. — «Дай им выбор».
Идея была настолько человеческой, настолько противоречащей демиургическому инстинкту принимать решения за других, что на мгновение я растерялся. Но затем понял глубину этого предложения.
— Томас! — крикнул я юному студенту. — Эта энергия меняет вас! Я могу остановить процесс, но тогда ритуал Малфориана возобновится!
Томас посмотрел на свои руки, где синеватые линии стали более заметными, затем встретился со мной взглядом:
— Это больно?
Честный вопрос заставил меня улыбнуться, несмотря на критический момент.
— Нет. Это не больно. Это... изменит вас. Не так радикально, как Просветленных, но изменит.
Томас оглянулся на других студентов, которые тоже заметили изменения в себе. После короткого молчания он выпрямился:
— Продолжайте. Мы выбрали свой путь, когда пришли сюда.
Голос Малфориана рассмеялся, звуча отовсюду:
— Видишь? Они выбирают трансформацию! Это лишь вопрос представления, Азраэль. Я предлагаю то же самое, просто в большем масштабе.
— Нет, — возразил я, продолжая процесс трансформации. — Разница в выборе. Они решили сознательно, зная последствия. Ты заставляешь других подчиняться твоему видению.
Но пока я говорил, я почувствовал, как что-то меняется в энергетической структуре. Малфориан усиливал свое присутствие, и теперь его воздействие стало ощутимым физически. В центре купола, рядом с моделью Многомерья, начала формироваться гуманоидная фигура из чистой энергии.
— Ты всегда был идеалистом, старый друг, — произнес Малфориан, его энергетическая форма становилась все более определенной. — Именно поэтому ты проиграл в прошлый раз. И именно поэтому ты проиграешь снова.
Энергетическая рука Малфориана резким движением вошла в структуру Звездного ключа, искажая геометрию октаэдра. Я попытался противостоять, но он всегда был сильнее меня в манипуляциях тонкими энергиями.
Хрустальный цилиндр засветился ярче, звездный ключ задрожал, и внезапно вся структура преобразования начала рушиться. Я чувствовал, как контроль ускользает от меня.
В этот момент Лириана, все еще ослабленная после атаки, поднялась и направила свой артефакт-Хранитель Памяти на энергетическую форму Малфориана:
— Не сегодня, — произнесла она и активировала устройство.
Хранитель Памяти содержал записи исходных демиургических структур — фрагменты изначального порядка. Он создал небольшое поле стабильности, которое на мгновение дезориентировало Малфориана. Я воспользовался этим моментом, чтобы восстановить контроль над Звездным ключом.
Но пока я боролся с влиянием Малфориана, один из Просветленных — не Виктор, а молодая женщина, чье лицо показалось мне смутно знакомым — незаметно приблизилась к хрустальному цилиндру с другой стороны. В руках она держала небольшой черный кристалл, который был полной противоположностью моему Звездному ключу — сгусток чистой энергии Бездны.
«Осторожно справа!» — предупредил Эрин, но было поздно.
Просветленная вставила черный кристалл в основание цилиндра. Мгновенная вспышка ослепила всех в куполе, и я почувствовал, как энергетическая структура, над которой я работал, начинает неконтролируемо трансформироваться.
— Нет! — закричал я, пытаясь остановить процесс.
Но черный кристалл уже начал взаимодействие с Кристаллом Схождения. Я ощутил, как глубоко под Академией древний стабилизатор меняет свою структуру, становясь точкой сопряжения между нашим миром и Бездной.
Малфориан в своей энергетической форме засмеялся:
— Всегда планируй альтернативные варианты, старый друг. Этому я научился у тебя.
Энергетическая буря внутри купола усиливалась. Я пытался стабилизировать процесс через Звездный ключ, но мощности артефакта не хватало против комбинированного воздействия Малфориана и черного кристалла.
В отчаянии я обратился к последнему средству — собственной демиургической сущности, которая все еще была ограничена человеческим телом. Я начал расширять свое восприятие, погружаясь глубже в структуру реальности.
«Азраэль, это опасно!» — предупредил Эрин. — «Твоя сущность еще не полностью восстановилась!»
«У нас нет выбора», — ответил я. — «Либо это, либо мы проиграем».
Я сконцентрировался и начал выпускать свою истинную силу. Вокруг моего человеческого тела возникло слабое свечение — не ослепительное сияние полноценного Демиурга, но отблеск той силы, что когда-то была моей. Я направил эту энергию через Звездный ключ, пытаясь перехватить контроль над Кристаллом Схождения.
Сознание Эрина сплелось с моим теснее, чем когда-либо прежде, давая мне новое понимание человеческих аспектов магии — интуитивного, эмоционального, спонтанного. Это дало дополнительный импульс.
Но даже с этой силой я мог лишь замедлить процесс, а не остановить его полностью. Черный кристалл продолжал работать, меняя структуру реальности вокруг нас.
Внезапно Звездный ключ в моих руках начал светиться интенсивнее. Я почувствовал присутствие Элохима — не физическое, но его сущность, заключенная в артефакте.
«Учитель, — услышал я его голос в своем сознании, — не пытайся остановить процесс полностью. Направь его. Используй то, что я показал тебе».
И я понял. Вместо того чтобы бороться с трансформацией, я начал направлять ее, создавая структуру, которая могла бы вместить как порядок, так и хаос в сбалансированной форме. Это была не победа над Малфорианом, но и не поражение — это был компромисс, третий путь.
Энергетическая буря начала стабилизироваться, принимая более упорядоченную форму. Модель Многомерья в центре купола трансформировалась — части, которые выглядели поврежденными, заполнялись кристаллическими структурами, создавая новые связи между изолированными фрагментами.
— Что ты делаешь? — напряженно спросил Малфориан, его энергетическая форма мерцала, пытаясь адаптироваться к изменениям.
— То, чему меня научил Элохим. Не противостоять неизбежному, а направлять его, — ответил я, продолжая работу.
Процесс трансформации
