информации, — сказала она, удерживая одного из них с помощью семейного боевого захвата. — Мы должны понять, что с ними произошло.
— И помочь им, — добавил я. — Они не были добровольными участниками. Малфориан использовал их.
Главный холл Академии представлял собой потрясающее зрелище. Обычно строгое, функциональное пространство преображалось на наших глазах. Колонны, поддерживающие потолок, утончались и вытягивались, превращаясь в элегантные спирали. Стены раздвигались, обнажая скрытые ниши и проходы. Пол покрывался мозаичным узором, абстрактным, но странно знакомым — я узнал древние демиургические символы гармонии, знания и баланса, вплетенные в современный дизайн.
— Невероятно, — профессор Кайрн, прихрамывая, спустился к нам по боковой лестнице. — Вы только посмотрите на это! Целый зал, скрытый за фальш-стеной веками!
Он указывал на открывшийся проход, ведущий в просторное помещение с высоким куполообразным потолком, усыпанным светящимися точками — точной копией звездного неба над Аркхеймом до Великого Затмения.
— Настоящий Зал Астрономии, — выдохнула Нила, входя в помещение. — О таком я только в легендах слышала!
Студенты и преподаватели, примкнувшие к нашей стороне, с благоговением исследовали обновляющееся здание. Многие из них, как и Томас, несли на себе следы трансформации — легкое свечение в глазах, голубоватые узоры на коже, кристаллические вкрапления в волосах. Но вместо паники или отторжения я видел на их лицах восхищение и любопытство.
— Похоже, ты создал новый вид человека, — заметила Селена Вер, подходя ко мне. На ее бледном лице виднелась засохшая кровь, но рана на щеке уже затянулась, оставив тонкий серебристый шрам.
— Не я, — покачал я головой. — Это результат взаимодействия Звездного ключа с энергиями ритуала. Скорее... мы нашли середину между двумя крайностями.
— Третий путь? — в её голосе звучало сомнение.
— Возможно, — я не был уверен сам. — Но это только начало. Мы сделали первый шаг, но Малфориан не отступит.
Новый толчок сотряс здание, на этот раз достаточно сильный, чтобы с потолка посыпалась каменная крошка. Я почувствовал, как трансформация ускоряется — в восточном крыле стены полностью растворились, открывая новое помещение, которого не было в планах Академии.
— Сюда, — я указал на появившийся проход. — Думаю, здание показывает нам что-то важное.
Мы вошли в просторный круглый зал, идеально гладкий, словно вырезанный из цельного куска белого мрамора, но с вкраплениями кристаллов. В центре находилась платформа с семью креслами, расположенными по окружности. Стены покрывали руны и символы, многие из которых я помнил, а некоторые казались новыми — гибридами демиургических знаков и образов Бездны.
— Что это за место? — спросила Лириана, её голос эхом отразился от стен.
— Зал Равновесия, — название пришло ко мне спонтанно, но я знал, что оно правильное. — Пространство для обсуждения и принятия решений. Демиургические храмы всегда имели подобные залы, но не такие... интегрированные.
Я подошел к центральной платформе и коснулся одного из кресел. Оно отреагировало на мое прикосновение, слегка засветившись.
— Думаю, оно хочет, чтобы мы его использовали, — сказал я. — Нам нужно оценить произошедшее и спланировать дальнейшие действия.
Селена кивнула и направилась к ближайшему креслу: — Совет в Зале Равновесия. Звучит почти как в легендах Дома Вер о Конклаве Семи.
По моему приглашению, ключевые союзники заняли места: Лириана, Селена, Нила, профессор Кайрн, Элинор Каз и, к моему удивлению, Томас. Когда мы все расположились в креслах, платформа ожила — по её поверхности пробежали сверкающие линии, соединяя всех нас в единую сеть.
— Это... потрясающе, — выдохнул Томас, его глаза, теперь с легким голубоватым свечением, расширились от изумления. — Я чувствую вас всех!
Я тоже ощущал это — слабую эмпатическую связь между участниками совета. Не полное слияние сознаний, как у Демиургов, но достаточно глубокую для передачи базовых эмоций и образов.
— Это часть функции Зала, — объяснил я. — Облегчать понимание и предотвращать конфликты, основанные на неверном истолковании намерений.
«Как полезно было бы такое в любом школьном совете директоров», — хмыкнул Эрин в нашем сознании.
«Или на дебатах в Совете Демиургов», — ответил я, вспоминая жаркие споры, которые могли продолжаться тысячелетиями из-за простого недопонимания.
— Первое, что нам нужно оценить — состояние Трещины Небосвода, — начал я. — Нила, ты лучший астральный специалист среди нас.
Нила кивнула и закрыла глаза, сосредотачиваясь. Через эмпатическую связь я почувствовал, как она мысленно тянется к небу, к разлому, проходя сквозь крышу и стены здания, словно они не существуют.
— Трещина... изменилась, — медленно произнесла она. — Раньше это был хаотичный разрыв. Теперь он приобрел структуру. Похоже на... кристаллическую решетку? Расширение замедлилось, но не остановилось полностью.
— Мы выиграли время, но не решили проблему окончательно, — подытожил я.
— Но я чувствую что-то еще, — продолжила Нила, её лицо выражало удивление. — Энергия, проходящая через Трещину... она разная. Не только разрушительная, как раньше. Часть её... созидательная?
Это был неожиданный поворот. Я закрыл глаза, направляя собственное восприятие к Трещине. Действительно, энергетический поток, проникающий в наш мир через разлом, теперь имел двойственную природу. Часть его несла привычный хаос Бездны, но другая часть содержала что-то иное — структурированную, упорядоченную силу, напоминавшую демиургические энергии.
— Интересно, — произнес я, открывая глаза. — Похоже, Звездный ключ не просто изменил ритуал. Он открыл канал для других типов энергии.
— То есть, Трещина не только разрушает, но и созидает? — спросила Лириана, и я ощутил через связь её искреннее интеллектуальное любопытство, почти детский восторг от открытия.
— Возможно, так было всегда, — предположил я. — Малфориан мог акцентировать негативные аспекты Бездны, игнорируя её потенциально конструктивные стороны.
— Или это результат воздействия Звездного ключа, — предположил профессор Кайрн. — Своего рода фильтр, отделяющий конструктивные элементы от деструктивных.
— Как бы то ни было, это дает нам новые возможности, — сказала Селена. — Если мы научимся контролировать эти энергии, у нас появится преимущество.
— И постоянная головная боль для традиционалистов, — добавила Элинор с горькой усмешкой. — Академический Совет и Высшие Дома не примут таких изменений без сопротивления.
Её слова оказались пророческими. Не успела она закончить фразу, как один из студентов вбежал в зал:
— Магистры! У главного входа делегация из Академического Совета и представители Домов. Они требуют объяснений!
Я чувствовал через связь, как напряглись все участники совета. Селена выпрямилась и расправила плечи:
— Я поговорю с ними. Моё имя все еще имеет вес.
— Я пойду с тобой, — решительно сказала Элинор. — Они должны увидеть, что Дом Каз не един в своей позиции.
— И я, — добавил профессор Кайрн. — Мой статус старейшего исследователя может оказаться полезным.
Через эмпатическую связь я ощутил их решимость, смешанную с тревогой. Эта человеческая черта — идти навстречу опасности ради защиты других — всегда поражала меня.
Пока делегация готовилась встретить представителей Домов, Томас неожиданно подался вперед в своем кресле:
— Смотрите! — воскликнул он, указывая на пол в
