веселиться и радоваться, когда должен страдать и скучать по тебе. Я прав? Его смех показал тебе, что без тебя мир для него не перестал существовать.
Вау. Я вытаращила глаза. Эдди попал в точку.
– Да, Эдди. Это меня и беспокоит. Это как будто было отражением его чувств ко мне, хотя он никогда не давал мне повода в них сомневаться. Думаю, в последнее время я стала сверхчувствительной из-за стресса, вызванного всей этой ситуацией. Должно быть, это искажает мое представление о реальности.
Я глубоко вздохнула, прокрутила это в голове, и мне стало легче.
– Черт возьми, ты молодец, Эдди Мускул. Хочешь татуировки в обмен на психотерапию?
– Мне нравится эта идея. – Он откусил кусок бургера. – Только подумай, Барби избежала бы неудачной стрижки, если бы ты обсудила это со мной раньше.
Я усмехнулась.
– Похоже, историю с Барби ты не забудешь никогда, верно?
– Не забуду. – Он подмигнул.
– Отлично.
Эдди посолил картошку фри.
– Человека многое способно рассмешить, Билли. Тебе не стоит придавать этому значения. Иногда мы смеемся, чтобы выжить. Ты, наверное, застала этого чувака в один из таких моментов. – Он указал на меня картошкой фри. – Приведу пример из моей жизни. Ты ведь знаешь, что я разведен?
– Да, конечно.
– Все прошло некрасиво. Горько. Было много обид. Однажды я рассказывал тебе эту историю.
– Да… – Я отпила воды.
– Мы с ней долго не разговаривали. В тот день, когда мы пришли, чтобы наконец подписать документы о разводе, мы находились в конференц-зале с двумя адвокатами. Было тихо. И, черт возьми, ее адвокат пукнул прямо посреди этой чертовой процедуры.
– Что? – рассмеялась я.
– Вряд ли это было сделано намеренно, но все же. Он чихнул, и раздался жуткий пердеж. Мы с Николь посмотрели друг на друга, как бы говоря:ты это тоже услышал(а)? – Он улыбнулся при этом воспоминании. – Мы не сдержались и словно сошли с ума – два человека, которые за два года едва перемолвились друг с другом хоть словом. Мы сидели там, ненавидели друг друга до глубины души, но тем не менее наслаждались моментом. А знаешь почему? Потому что мы – люди. А люди так делают. Мы смеемся над всякой ерундой, мы смеемся с нашими врагами, а порой мы смеемся тогда, когда было бы уместнее плакать.
Я вытерла глаза; уже не знала, смеюсь я или плачу.
– Спасибо тебе, что позволил мне взглянуть на это с другой стороны, Эдди. Ты помог мне увидеть все в новом свете.
– Я рад.
– А если я все еще хочу, чтобы он знал, что меня это расстраивает, и показываю это, не отвечая на его сообщения в течение трех дней, – это значит, что я веду себя эгоистично? – осведомилась я.
– Нет ничего плохого в том, чтобы его помучить, потому что он должен понимать, насколько это все для тебя тяжело.
Бедный Эдди выслушивал мои стенания на протяжении всей трапезы. Затем он отвез нас в салон, так как я предложила быстро дорисовать к его последней татуировке то, что ему хотелось, – естественно, за счет заведения.
Закончив, мы постояли у входа в салон. Всякий раз в последние дни, когда я оказывалась на улице перед дверью, я огляделась в поисках Колби. Я до конца не понимала, хотела ли встречи с ним или молилась, чтобы этого не произошло, но в моих венах всегда зашкаливал адреналин, пока я не скрывалась на безопасной территории своего салона.
– Не знаю, как отблагодарить тебя за то, что ты отвлек меня сегодня от этих мыслей, и за твою мудрость и проницательность, – сказала я Эдди.
– Что ж, ты многое сделала для меня за эти годы, Билли. – Он поднял руку. – Каждое из этих прекрасных произведений искусства, которые ты нарисовала, каждый день приносит мне радость. Это самое меньшее, что я мог сделать для тебя в ответ.
– Ты отличный парень, Эдди. Когда-нибудь ты сделаешь кого-то очень счастливой.
– Надеюсь, не до такой степени счастливой, как я сделал свою бывшую. – Он захохотал.
– Ты найдешь свою единственную. Ты ее встретишь. Я знаю.
– Ты говоришь как настоящий друг. – Он подмигнул. – Как бы сильно я ни желал встречаться с тобой все эти годы, я рад, что ты моя подруга, Билли. Хотя, если когда-нибудь передумаешь, я абсолютно не против.
Ну вот, опять.
– Шучу, – добавил он. – Я знаю, что корабль отплыл. – Эдди снова подмигнул. – Если только ты не приведешь его обратно в порт.
Я рассмеялась и обняла его на прощание. Эдди чмокнул меня в щеку. Когда я отпустила его, мой желудок сжался. К дому подходил Брейден. Он улыбнулся мне и помахал рукой, прежде чем войти. Я предположила, что он видел, как я обнимала Эдди. Моим первым побуждением было побежать за ним и попытаться все объяснить, но потом я пришла к выводу, что это выставит меня еще более виноватой. В конце концов, мы с Эдди были просто друзья; тут и объяснять было нечего.
Я подозревала, что Брейден расскажет Колби, что видел меня. Может, было самое время связаться с Колби и наконец-то ответить на его сообщение. Но потом я поймала себя на том, что слишком увязла в своих страхах и эмоциях. Мы с Колби договорились взять паузу. И я решила оставить все как есть.
* * *
Я закрыла салон, и мне захотелось пройтись до дома пешком, чтобы проветрить голову. Меня начало наполнять чувство вины из-за того, что я не ответила на сообщение Колби, и из-за того, что Брейден видел меня с Эдди. Колби сейчас и без того приходилось несладко, и я не хотела причинять ему еще большую боль. Я решила, что после того как вернусь домой, приму горячий душ и придумаю, что ему написать.
У двери своей квартиры я обнаружила большой конверт. Он был от Колби и адресован мне.
Я зашла с ним домой, вскрыла и обнаружила пачку писем, написанных на желтых блокнотных листках. И записку от Колби.
По идее я должен каждый день делать заметки о женщине, с которой живу, но, когда я остаюсь ночью один, все, чего я хочу, – это написать той, кого люблю. Я не собирался показывать тебе эти записи. Я писал их для собственной терапевтической пользы, чтобы
