я отчасти был тем человеком. Но кем бы я ни был, я изменился в ту минуту, когда в моей жизни появилась дочь. – Я покачал головой. – Ты извинялась даже больше, чем раз, а я не делал этого никогда. Я же не вернулся в клуб, где ты работала, после нашего знакомства, чтобы пригласить тебя поужинать. Так что, возможно, я и был таким, как ты описала. И я об этом сожалею. Я бы ни за что не хотел, чтобы какой-нибудь мужчина так обращался с Сейлор.
Глаза Майи наполнились слезами.
– Тот факт, что ты извиняешься передо мной после всего, что я сделала, многое говорит о том, какой ты человек. Сейлор повезло, что ты ее папа.
– Спасибо. Для меня это очень много значит.
– Она особенная девочка, Колби. Ты и сам это знаешь, мне нет надобности тебе это говорить. И особенная она благодаря примеру, который ты подаешь ей каждый день. Многие родители учат детей быть добрыми, а сами своим поведением демонстрируют нечто иное. Но ты не произносишь пустых слов – ты показываешь своей дочери правильный образ жизни. Черт возьми, сейчас ее даже нет рядом, и все же ты извинился передо мной и проявил больше доброты, чем я заслуживаю. – По щеке Майи скатилась слеза. – Я хотела бы быть ей матерью. Правда. Но я никогда не доверяла себе в этом вопросе.
Я думал, что Майя ушла, потому что была эгоисткой, но, возможно, я неправильно оценивал ситуацию.
– Много лет я думал о том, что скажу, когда Сейлор в конце концов спросит, кто ее мама. Я никогда не мог придумать ответ, который не причинил бы ей боль. Но, думаю, теперь он у меня есть.
– И какой он? – вытирая слезы, пробормотала Майя.
– Когда она спросит, я объясню, что иногда уход – это не эгоистичный поступок, а самоотверженный. Что ее мама любила ее настолько, что хотела для нее лучшей жизни, чем, по ее мнению, она могла ей дать.
– Спасибо. – Майя шмыгнула носом. – Благодарю тебя от всей души.
Я кивнул в сторону двери.
– Мне пора отпустить няню.
– Могу я… попросить тебя о большом одолжении?
Я с ухмылкой приподнял бровь.
– Хочешь сказать,еще об одном большом одолжении?
Майя рассмеялась.
– Да, так и есть.
Я встал и протянул руку, помогая ей подняться.
– Что тебе нужно?
– Могу я пригласить Сейлор поесть мороженого сегодня вечером? Только мы вдвоем, она и я?
Я мог смириться с тем, что натворила Майя, но сомневался, что доверяю ей настолько…
Я замешкался с ответом, и она кивнула.
– Я знаю, что прошу о многом, но наша встреча не займет больше часа. В детстве моя мама работала на двух работах. Нас у нее было четверо, и мы не так уж часто ее видели, но каждое воскресенье днем она водила кого-нибудь одного из нас поесть мороженого. Я не могу тебе передать, с каким нетерпением я ждала этих свиданий с ней раз в месяц. Всегда представляла, что, когда у меня появятся свои дети, я продолжу традицию угощать каждого из них мороженым, и это будет время только для нас двоих.
Блин, после такого объяснения было трудно сказать «нет».
– Куда ты ее поведешь?
– В квартале отсюда есть симпатичное кафе-мороженое. Я постоянно прохожу мимо него. Кажется, он называется «У Койла».
Кафе-мороженое «У Койла» находился всего в пяти или шести зданиях от моего дома. Им даже не пришлось бы переходить дорогу.
– И ты ничего не скажешь ей о том, кто ты такая?
– О господи, конечно, нет! Я никогда не сделаю ничего, что ее смутит или ранит.
– И через час вы вернетесь?
– Обещаю.
Мне было страшно, но я кивнул.
– Хорошо. Но, пожалуйста, вернитесь через час.
Майя хотела подождать несколько минут, пока на лице высохнут слезы, поэтому я первым зашел в квартиру. К тому времени, как к нам вошла Майя, няни уже не было, и Сейлор выбежала ей навстречу.
– Привет, Майя! Я разучиваю в садике линейный танец. Хочешь посмотреть?
– Я бы с удовольствием. Я никогда не исполняла линейный танец.
– Я тебя научу!
Следующие десять минут Сейлор отсчитывала шаги, двигаясь из стороны в сторону, взад и вперед. Майя следовала за ней, как прилежная ученица. Я наблюдал за ними и впервые усомнился в том, правильно ли было скрывать от моей дочери, кем ей приходится Майя. Но потом я вспомнил, что Майя даже не спросила о возможности поддерживать со мной связь после того, как она завтра отсюда уедет. Она не была заинтересована в том, чтобы следить за тем, как дела у Сейлор. Была ли на то веская причина или нет, но она не планировала регулярно появляться в жизни моей дочери.
Когда они закончили танцевать, Майя опустилась на колени.
– Было весело! И твой танец меня разгорячил. А знаешь, что нам следует сделать, чтобы остыть?
– Что?
– Сходить после ужина поесть мороженого.
Сейлор подпрыгнула на месте.
– Можно, папа? Можно, мы пойдем поесть мороженого с Майей?
– У меня кое-какие дела, милая. Ты не против, если вы с Майей сходите вдвоем?
– Хорошо!
Сорок пять минут спустя я, напряженный, с опаской наблюдал, как они вдвоем вышли из квартиры и направились к лифту, держась за руки.
– Это займет всего час,верно? – еще раз уточнил я.
Майя повернулась и улыбнулась.
– Да. Мы скоро вернемся.
Я подождал, пока они скроются из виду, и вернулся в квартиру. Я решил принять горячий душ, включить на насадке режим массажа и посмотреть, расслабится ли болезненный узел на затылке.
Это помогло. Но я был так озабочен этим свиданием Сейлор с Майей, что забыл занести в ванную полотенца после стирки. Я со скрипом открыл дверь; с меня обильно капало на пол.
– Сейлор? Ты здесь?
Нет ответа.
– Майя?
Тишина.
Надев рубашку, в которой я сегодня ходил на работу, я кое-как прикрыл свое барахло, и пулей метнулся в прачечную. Я схватил из сушилки полотенце и обернул его вокруг талии. Но когда я вышел оттуда, я понял, что что-то изменилось. Мне потребовалась минута, чтобы понять, что именно.
Верхняя часть сушилки была пуста.
Большой чемодан Майи стоял там несколько недель, с того первого дня, когда она сюда переехала. Меня охватило зловещее предчувствие, но я напомнил
