на этой грани, с ним.
Вместо этого я разлетаюсь на осколки.
Неожиданно все тело скручивает спазм, ноги начинают трястись, и накатывает наслаждение такой силы, что я не могу вздохнуть.
Но он не останавливается, неутомимо вылизывая и выпивая все, что может дать ему моя чувствительная плоть.
– Адриан, – выдыхаю.
Он хмыкает, кудри щекочут мне бедра.
– Милая, ты же не думаешь, что мы закончили? – мурлычет он. – Ты самое восхитительное, что я когда-либо пробовал. И я еще не насытился тобой.
А потом я чувствую это.
Одним пальцем он скользит по складочкам входа, одновременно накрывая ртом все еще пульсирующий чувствительный клитор, и я вздрагиваю, выгибая бедра.
Одним пальцем проникает внутрь, а я теряю себя, сжимаясь вокруг него. Во мне никогда не было ничьих пальцев, а у него они такие длинные, ловкие, будто созданные для игры на гитаре, или фортепиано, или еще каком-то музыкальном инструменте.
Полагаю, именно этим он сейчас и занят – играет на моем теле, как на струнах, извлекая из меня стоны, словно музыку.
Я так сконцентрирована на том, что делает его рот, что не сразу замечаю, что вторым пальцем он ласкал вход, и, только когда Адриан проникает им внутрь, возникает немного болезненный дискомфорт.
– Я…
– Все хорошо. – Его голос – тихий успокаивающий бархат, скользящий по моей чувствительной коже. – Ты справишься, детка.
И может, потому, что его рот все еще высекает из меня искры наслаждения, а возможно, потому, что не хочу его разочаровывать, я действительно справляюсь.
Я медленно растягиваюсь вокруг его пальцев, внутри разливается тепло, а вместе с ним нарастает давление.
– Ты только взгляни на себя. Какая ты у меня хорошая девочка.
Он хвалил меня и раньше, и даже этими же словами, но, похоже, сегодня мое тело особенно отзывчиво на его похвалу.
Горячая спираль снова закручивается внизу живота.
Его пальцы чертовски хороши, его рот чертовски хорош, и я тоже хочу быть для него хорошей. Я хочу, хочу этого, хочу…
Снова меня накрывает волной наслаждения, еще интенсивнее, еще чувствительнее.
Господь всемогущий.
Когда дрожь отступает, ноги становятся ватными. Адриан поднимает голову и убирает пальцы, и мне кажется, от одного его вида у меня заканчивается последний воздух в легких.
Так прекрасен.
Благодаря мне кудри у него всклокочены, губы распухли, а вся нижняя половина лица блестит от… ну, от меня.
Но он довольно улыбается, как хищник, который только что поймал и сожрал свою добычу, и потом – как будто эта картинка недостаточно эротична – вылизывает дочиста свои пальцы.
Тепло снова приливает к низу живота.
– Детка, мне кажется, я мог бы провести весь день у тебя между ног.
«Так и сделай», – шепчет что-то внутри меня, но мне нечем дышать, и все, на что я способна, – только тихо постанывать.
Адриан смотрит на меня, улыбаясь все шире, а я тяжело дышу, хотя не делала ничего, только лежала, позволяя ему доводить себя до оргазма раз за разом.
– Может, так и сделаю, – задумчиво произносит он вслух. – Завтра. Но сегодня…
Дрожь предвкушения пронзает с головы до пят.
Адриан встает на колени и тянется к молнии брюк.
– Подожди, – останавливаю его я. – Давай я…
Руки и ноги все еще дрожат, но мне удается сесть, расставив ноги по обе стороны от него. Я еще не у него на коленях, но достаточно близко, чтобы наклониться и расстегнуть молнию.
Без единого слова он стягивает брюки и… ох.
Ох.
Не знаю точно, чего ожидала, но не такого.
Даже при его росте обретший свободу член кажется огромным – длинным и толстым, но не слишком.
И красивым.
У него красивый член, и это прискорбно, потому что не думаю, что он во мне поместится. Я вообще не уверена, что в моем теле найдется хоть одно отверстие, в которое он может поместиться.
Тревожные мысли несколько охлаждают мое желание.
– Э-э-э… Я не уверена, что…
– Ты справишься. – Снова его голос превращается в тихий успокаивающий бархат – как голос сирены, нежно заманивающий меня на погибель.
Я смотрю на него снизу вверх круглыми от ужаса глазами.
– Я чувствовала, когда ты растягивал меня двумя пальцами, а это…
Это явно побольше размером, чем два его пальца.
– …идеально подойдет, – заверяет он меня. – Хочешь знать, откуда я это знаю, детка? – Он дотрагивается своей огромной ладонью до моей щеки. Я отрицательно качаю головой. – Потому что ты моя. – Черты его лица смягчаются, глаза становятся похожи на тлеющие угли. – Большинство людей не вынесли бы моей тьмы. Она сожрала бы их, не дав ни малейшего шанса на побег. Но ты… – Он наклоняется вперед, утыкаясь своим лбом в мой. – Ты принимаешь все, что я тебе даю, детка. Ты принимаешь все это и не ломаешься. Даже не дрогнешь. Ты выдерживаешь все то, что никто другой никогда не смог бы выдержать. Вот почему я знаю, что ты моя. Мы созданы друг для друга. – Я дрожу. – А если ты создана для меня… – он осыпает поцелуями мое лицо, – …тогда и эта часть тебя создана для меня. – Он кладет руку мне на плечо, осторожно возвращая на простыни. – Милая, я не сломаю тебя. Только не так. А если сломаю… – еще один поцелуй, в уголок губ, – …потрачу всю оставшуюся жизнь, чтобы заново собрать тебя по кусочкам.
Я чувствую, как меня захлестывают эмоции. Но это не страх.
Весь страх, который могла бы испытывать, тает при виде того, как он вот так нависает надо мной, выставляя на обозрение каждый миллиметр своего мощного тела.
Это все мое.
Никто никогда не видел его таким.
– Я хочу этого, – шепчу, наполовину для себя, наполовину для него. – Я хочу тебя. Всего тебя.
Адриан приподнимается.
Я готовлю себя к неизбежному дискомфорту, но он начинает медленно, головкой члена дразня мои чувствительные влажные складки.
Я закидываю руки ему на шею, не сводя глаз с бицепса, на котором перекатываются бугры мышц.
Резкий выдох – наш общий, – когда головка члена протискивается внутрь.
И еще немного.
Выдох – на этот раз только мой.
Он намного толще пары пальцев, и поначалу чувствую только жгучий дискомфорт, тело протестует против непривычного растяжения, но это не больно.
Затем он продвигается еще чуть глубже.
Адриан медленно входит в меня, чутко улавливая каждый вдох, выдох, малейший признак дискомфорта.
– Детка, ты так хорошо справляешься, – одобрительно гудит он, целуя меня в лоб. – Принимаешь меня. Я знал, что у тебя все получится.
Из меня вырывается стон.
Первоначальный дискомфорт отступает, сменяясь почти приятным легким жжением. Словно уловив эту перемену
