по выражению моего лица, Адриан подается вперед, и…
Черт возьми…
Это же…
– Вот и все, – выдыхает он, входя до упора и замирая, давая мне свыкнуться с этим новым ощущением.
Это не похоже на пару пальцев или даже язык, это… Я наполнена.
Я чувствую, что до предела растянута, но все же…
– Ты идеальна. – Адриан смотрит на меня сверху вниз, и на его лице эмоции, которых прежде никогда не видела: изумление, благоговение и наслаждение, слившиеся воедино. – Ты самое совершенное, что я когда-либо ощущал в своей жизни.
Я открываю рот, собираясь ответить, но издаю лишь прерывистые стоны.
С ледяной медлительностью Адриан начинает двигаться.
Глаза у меня непроизвольно закатываются, потому что, черт возьми, разве так можно? Не должно же быть так хорошо?
Я впиваюсь пальцами в его плечи, притягивая наши тела друг к другу, пока он дает моему телу время, чтобы привыкнуть.
– Ты моя, – хрипит Адриан, кажется не в силах отвести от меня глаз. – Ты принадлежишь мне. – Он запускает пальцы в мои волосы и дергает – сильно. – Скажи это. Я должен услышать это от тебя.
Я всхлипываю.
– Я… – Он набирает темп, и удовольствие заслоняет все остальные чувства. – Я…
– Скажи это, – рычит он.
– Я твоя, – наконец удается мне выдохнуть, почти неразборчиво.
– Ты моя, – подтверждает он. – Пути назад нет. Уже нет. Это навсегда. Ты понимаешь меня, милая? – Он мощно толкается вперед, на этот раз погружаясь на всю длину.
Мой стон лишь отдаленно напоминает согласие.
– Плевать, если ты передумаешь, – грохочет он. – Не имеет значения, если в один прекрасный день ты проснешься и решишь, что ненавидишь меня. Я никогда тебя не отпущу. – Он ускоряет ритм, но движения становятся порывистыми, неистовыми. – Мне плевать, на что придется пойти. Кого придется убить. Я разобью тебя на мелкие осколки и соберу заново, если это будет означать, что ты останешься со мною навсегда. Ты никогда от меня не уйдешь, детка.
– Никогда, – хрипло выдыхаю.
– Ты поедешь со мной в Гарвард.
Мой ответный стон, кажется, его не удовлетворил.
– Скажи это, – требует он. – Скажи, что поедешь в Гарвард.
– Я… – Где-то на краю сознания звенят тревожные колокольчики, но они слишком далеки от удовольствия, которое я сейчас испытываю, чтобы обращать на них внимание. – Я поеду с тобой в Гарвард.
– Я подарю тебе весь мир, – продолжает он. – Все, что пожелаешь. Деньги, статус, драгоценности, машины… я положу весь мир к твоим ногам.
На мгновение мне кажется, что мира за пределами нас, за стенами этого номера просто не существует. Не может существовать. Прямо сейчас есть только он и я – соединенные во всех смыслах.
Я вскрикиваю, когда Адриан делает последний толчок и замирает.
И вместе с ним замирает весь мир.
Господи боже мой.
Не знаю точно, сколько мы так лежим, дыша в унисон с нашим общим наслаждением, но, когда Адриан наконец поднимает голову и смотрит на меня, его взгляд все еще затуманен страстью, а я со всей ясностью понимаю еще одно.
Я не единственная, кто достиг точки невозврата.
Глава 33
Три месяца спустя
– А знаешь, кто мне звонил сегодня утром? – Хорошее настроение Адриана очень заразительно. Он подкрадывается ко мне в коридоре после урока и переплетает наши пальцы.
Я вопросительно выгибаю бровь.
Он хитро мне улыбается.
– Декан Гарварда.
Желудок делает сальто.
– Правда?
– Он был очень впечатлен твоим собеседованием по телефону на прошлой неделе. Считает, что ты – самое ценное приобретение для студенческого сообщества Гарварда этой осенью.
Я фыркаю.
– Ты хотел сказать, что он тебя считает ценным приобретением. А я так, просто в нагрузку.
Адриан пожимает плечами.
– У тебя будет куча времени доказать обратное.
Учитывая все обстоятельства, телефонное собеседование с деканом Гарварда действительно прошло неплохо. Да, оно длилось не больше десяти минут, и как минимум половину этого времени он расписывал свою давнюю дружбу с семьей Эллис, а вторую половину пытался выяснить мои отношения с семьей Эллис, но…
Он был полон энтузиазма.
Не факт, что по поводу меня, – скорее из-за возможности заработать несколько очков от наследника Эллисов.
– Со дня на день ты должна получить письмо о зачислении, – небрежно бросает Адриан, а я округляю глаза.
– Вот так просто?
Его улыбка становится самодовольной.
– Именно так.
Я непонимающе моргаю, глядя на него.
– Это не может быть настолько просто.
– Я же обещал, что все улажу, забыла? – Он поднимает наши сплетенные руки и нежно целует тыльную сторону моей ладони. И я таю – совсем чуть-чуть. – Ты поступаешь в Гарвард, детка.
Я приподнимаюсь на носочки и целую его.
– Не могу дождаться.
«Солнышко, обещания ничего не значат», – голос, до боли похожий на мамин, нашептывает у меня в голове.
С тех пор как мы уехали из Мобила, я все чаще и чаще ее слышу – как назойливого дьяволенка, который сидит на плече и отравляет все счастливые моменты с Адрианом.
«Заткнись, – мысленно рявкаю я в ответ. – Гарвард – это прекрасно. И ты не сможешь мне все это испортить».
Пока Адриан провожает меня в класс, я жду, когда меня охватит та самая эйфория, радостное осознание, что меня приняли в старейшее, самое престижное учебное заведение Америки.
Но ничего такого не чувствую.
* * *
Всю следующую неделю выпускников Лайонсвуда лихорадило от писем о поступлениях в колледжи и отказах. В понедельник Пенелопа заказала на всю школу шоколадные капкейки с надписью «Будущая выпускница Брауновского университета».
Во вторник декан Робинс вызвал пожарных, чтобы снять Родди Локка с башенных часов в Западном крыле. Родди поспешил всех заверить, что не собирался прыгать, просто хотел разорвать письмо с отказом из Оксфорда и посмотреть, как клочки полетят с высоты трех этажей.
В среду Софи Адамс скромно выложила свой «повседневный макияж» в новеньком свитере Дартмута и тут же набрала лайков – благодаря как поступлению, так и поэтапной технике оформления бровей.
В четверг у Мэдди Мэйсон случилась истерика прямо на уроке истории, когда до нее дошло, что она не прошла ни в первый, ни во второй, ни даже в третий университет Лиги плюща.
Я оказалась среди счастливчиков.
Мне не пришлось метаться в поисках второго, третьего, четвертого запасного варианта. Я не просиживала все перемены, лихорадочно обновляя электронную почту на телефоне.
Та часть выпускного года, которая грозила стать самой сложной, оказалась самой легкой.
Электронное письмо о приеме из Гарварда почти незаметно прилетело мне на электронную почту во вторник, а вслед за ним – уведомление о зачислении полной стипендии за успехи в учебе.
