не нравится ложь.
Её движения становились все страннее по мере приближения. Она уставилась прямо на Трейси, и во взгляде её присутствовало практически хищническое предвкушение.
— Ты ведь знаешь, что я делаю с теми, кто солгал мне? — спросила Тейлор.
Она улыбнулась, и улыбка растянула её лицо, как резиновое.
— Я заставляю их исчезнуть.
Тейлор сильнее склонила голову набок, и раздался неестественный треск. Она начала подходить к ним, её конечности двигались преувеличенно неестественным способом.
— Но прежде чем я это сделаю, у нас состоится небольшой… разговор.
Трейси закричала, и мгновением позже вторая Тейлор появилась в дверях. Выглядело всё так, словно она торопилась добраться до комнаты, ещё до того, как Трейси закричала. За спиной Тейлор виднелась староста, Джемма.
— Риддикулус! — закричала Джемма.
Тейлор, находившаяся ближе к ним, внезапно оказалась одета в розовую пачку и начала напевать странную песенку. Она поторопилась запрыгнуть в шкаф.
— Пока оно тут, я здесь спать не буду, — сказала Трейси.
— Я боюсь Сама-Знаешь-Кого! — торопливо сказала Миллисент настоящей Тейлор, которая пристально смотрела на них обеих.
— Пойду, приведу профессоров, — сказала Джемма. — Я закрыла ваш шкаф, так что боггарт не сможет выбраться.
Она ушла, оставив их наедине с настоящей Тейлор.
— Я не боюсь тебя, — сказала Трейси.
— А следовало бы, — ответила Тейлор.
Её улыбка росла и росла, и лицо превратилось в нечто нечеловеческое, почти насекомье.
Она начала приближаться к ним, её руки и ноги изгибались неестественно, со странным потрескивающим звуком.
— Всё равно с чего-то надо начинать, не так ли?
Трейси хватанула ртом воздух и проснулась.
* * *
— У нас больше дюжины травмированных учеников, — сказала мадам Помфри. — И эта стая боггартов не улучшает ситуации. Три часа назад у меня закончилось успокаивающее зелье.
— Вероятно, было не слишком мудро со стороны мистера Трэверса проводить этот урок на глазах у всех, — сказал Дамблдор. — У некоторых из учеников могут оказаться страхи, которые они предпочли бы сохранить в тайне.
— А что насчет неё? — спросила мадам Помфри. — Она демонстрирует признаки серьезной неуравновешенности.
— Разве это удивительно? — спросил в ответ Дамблдор. — Что мне, по-твоему, следует сделать? Исключить её? Она погибнет в течение двух недель. Ты знаешь, что творится там, снаружи, и своими действиями она не завела себе друзей среди родителей чистокровных.
— Я просто обеспокоена, — сказала Мадам Помфри. — Я практически так же обеспокоена первыми двумя видениями, как и последним. Кто-то, верящий, что мир нереален… если мир нереален, то зачем сдерживаться?
— Я считаю, что её последний страх означает, что она на самом деле не верит, что всё это ей снится, — заметил Дамблдор. — Как ты и сказала, зачем беспокоиться об убийстве всех, если они всего лишь иллюзия? В определенном смысле, мне стало легче, когда я увидел содержание её последнего страха.
— Почему? — Мадам Помфри шокированно уставилась на него.
— Потому что он означает, что она ещё не потеряна, — сказал Дамблдор. — У Волдеморта никогда не было бы такого изображения, потому что он не верит, что то, что он сделал с другими кроме самого себя, имеет какое-то значение. Она же активно боится навредить другим людям.
— Для кого-то, кто боится навредить, у неё это очень неплохо получается.
— И вот поэтому она и напугана, — ответил Дамблдор. — Именно из-за того, что она хороша в этом. У неё есть навыки, которые… необычны для кого-то её возраста. Вот что по-настоящему беспокоит меня. Тем не менее, я видел признаки того, что в конечном счёте она хороший человек. Она защищает невинных и беспомощных, и она не опасна, если относиться к ней с чуточкой уважения.
— Это школа, полная детей! — сказала Мадам Помфри. — Большинство из них в таком возрасте, когда уважение — это последнее, что они понимают.
— Возможно, пришло время им научиться, — ответил Дамблдор.
Его лицо стало жёстче.
— Слова о том, что они превосходят других, внушили некоторым чистокровным идеи… идеи, которые сделали их уязвимыми к определенному внешнему влиянию.
— Мисс Эберт — не наглядная иллюстрация. Она могла убить любого из этих учеников.
— Но не убила. Она применила ровно такое количество силы, которое собиралась, и не более, — сказал Дамблдор. — Она показала такой уровень самообладания, который удивителен для кого-то её возраста.
— Если это то, что вы называете самообладанием, то не уверена, что хочу увидеть, как будет выглядеть потеря контроля.
— Думаю, мы уже увидели, — сказал Дамблдор. — Больше всего меня беспокоит деталь её последнего страха. Будь это сцена, взятая из маггловских развлечений, там не было бы остальных элементов.
— Остальных элементов?
— Ты не заметила запахов? — спросил Дамблдор. — К моему сожалению, я однажды видел схожую сцену, когда был в Африке, и никогда не забуду, как там пахло. Эти запахи были абсолютно подлинными, и если Пожиратели Смерти обострили всё до такого уровня жестокости, у нас гораздо больше проблем, чем мы считали.
— Так вы собираетесь поговорить с девочкой?
— Думаю, что должен, — сказал Дамблдор. — Хотя бы затем, чтобы узнать больше о совершенных против неё преступлениях. Мне следовало сделать это в начале семестра, но я подозревал, что она слишком травмирована, чтобы справиться. Теперь же я изменил решение. В конце концов, некоторые нарывы следует вскрывать.
— Маггловское шарлатанство, — презрительно фыркнула мадам Помфри.
— Они делают, что могут, — беззлобно пожурил её Дамблдор. — И их методы стали намного менее варварскими, чем они были во времена моего детства. Возможно, однажды они превзойдут нас.
Мадам Помфри ещё раз презрительно фыркнула.
— Словно это когда-нибудь случится.
— Как только ситуация с боггартами разрешится, мисс Эберт и я поболтаем, — сказал Дамблдор.
— Хорошо. Давно пора.
* * *
— Ты не видел этого, — сказала Гермиона. — Это… я не знаю, что и думать.
— Нельзя считать кого-то ответственным за то, чего он боится, — сказал
