Невилл, наклоняясь ближе к ней. — По крайней мере, она боится не профессора Снейпа.
Гермиона рассмеялась грустно.
— Единственное, чего она боится, так это самой себя. Вот что все говорят.
— Ну, — сказал Невилл. — Это же хорошо, верно? Если она беспокоится о том, что может убить тебя, это означает, что она волнуется о тебе.
— Она боится, что сорвётся и убьёт всех, — ответила Гермиона. — Не только меня, но всех волшебников повсюду.
— Она же не может такого сделать, правда? — спросил, хмурясь, Невилл. — Глупо думать, что один волшебник в состоянии сделать что-нибудь подобное.
— Ты-Знаешь-Кто хочет убить всех магглов, и они превосходят нас в численности шесть тысяч к одному, — сказала Гермиона. — Я могу придумать пару способов убить всех нас, а раз могу я, то она способна их придумать вдесятеро больше.
— Подожди… как?
— Я не собираюсь никому рассказывать! — ответила Гермиона, сердито глядя на него. — Это не те идеи, о которых следует говорить вслух.
— Представь себе, что вот такие мысли у тебя всё время, — сказал Невилл. — Потому что они должны быть у тебя, чтобы защитить себя. Разве это не обеспокоило бы тебя?
Гермиона притихла на секунду.
— Меня беспокоит то, что я вообще могу думать о тех вещах, о которых думаю.
— Насколько хуже всё должно быть для Тейлор? Даже поддельные Тейлор заставляют профессоров попотеть, по крайней мере, я так слышал.
Студенты ходили на занятия и обратно в сопровождении Старост, и во всех остальных случаях сидели взаперти в своих жилищах. Библиотека оставалась одним из немногих мест, где ученики из других Домов всё ещё могли поговорить друг с другом, так что теперь в ней было больше народу, чем обычно.
— Твоя приятельница ненормальная! — услышала Гермиона громкий возглас рыжего, сидевшего через стол от них.
Несомненно, он подслушивал их разговор. Ей нужно было изучить заглушающие чары, и чем скорее, тем лучше.
Гермиона подавила порыв ответить ему неприличным жестом. Последнее, что ей сейчас требовалось, так это потерять баллы Дома. На неё уже давили старшие ученики факультета насчет её дружбы с Тейлор. Общее мнение было таково, что она опасная, неуравновешенная одиночка.
Если это было тяжело для Гермионы, насколько тяжелее всё было для Тейлор? Когда вся школа смотрела на неё и думала, что она ненормальная, или, ещё хуже, убийца?
Тейлор всегда казалась выше всего этого, словно слова людей её вообще не беспокоили, но Гермиона знала, что это не может быть правдой. Факт, доказанный боггартом, что у Тейлор имелись эмоции, что её можно ранить.
Она ощутила, как краснеет.
— Что она, наверное, думает обо мне? Она видела моего боггарта!
Невилл похлопал её по спине, но это ничуть не помогло, и стыд никуда не делся.
Глава 30. Отработки
В течение прошедших нескольких недель у меня состоялись распределённые по времени отработки с преподавателями. Может, им не очень-то хотелось терпеть моё присутствие. В конечном итоге у меня получилась одна отработка в неделю.
С профессором Спраут оказалось легко и спокойно; по большей части мы работали с растениями, и я рассказывала о своём ограниченном опыте садоводства, полученном в детстве с мамой. Вроде бы, мелочь, но работа со Спраут оказалась расслабляющей в таком смысле, к которому я не привыкла. От профессора я не слышала ни слова осуждения; наоборот, меня не покидало чувство, что она поддержит меня во всём, что я делаю.
По правде говоря, я стала слегка завидовать хаффлпаффцам.
Снейп по-своему тоже оказывал поддержку, но на Слизерине это выглядело совсем иначе. Там даже первогодкам следовало быть настороже с тем, что они говорят друг другу, иначе их слова могли быть использованы против них же.
Профессор Синистра усадила меня переписывать карты звездного неба. Я всё ещё испытывала затруднения, не в силах разглядеть смысла в её предмете, так что эта отработка оказалась для меня настоящей каторгой.
В любом случае, школьные отметки никак реально не влияли на финальные оценки; всё, что имело значение — выпускные экзамены. Домашние задания просто служили для отслеживания того, что ученики поняли и где им нужна помощь. Не знаю, нравилась ли мне система; я и правда верила, что некоторые ученики заваливают тесты чисто в силу темперамента, а не отсутствия знаний, и система придавала большое значение результатам одного-единственного теста.
Тем не менее, всё это меня не так уж и беспокоило.
Моя отработка с профессором Флитвиком состояла в обучении некоторых отстающих учеников кое-каким заклинаниям, из числа тех, которыми я овладела. Это открыло мне глаза на то, насколько медленны и несговорчивы могут быть некоторые из юных учеников. Они были чистокровными, и этот факт служил доказательством того, что стереотип, мол, «магглорожденные не слишком хороши в магии», являлся неверным.
Отработка со Снейпом была такой же, как и всегда — работа с ингредиентами, которые большинство детей сочли бы отвратительными. По очевидным причинам нарезка флоббер-червей и работа с частями тел насекомых совсем меня не беспокоили, и я была достаточно осторожна в том, что делаю, чтобы всё это не слишком беспокоило Снейпа.
Он приложил все усилия, чтобы игнорировать меня в ходе отработки, вероятно из-за ощущения, что мой разговор с ним меня развлечёт. Большую часть времени я провела, бездумно совершая движения и прислушиваясь к тому, что происходило в общей комнате Слизерина.
А сегодня мне предстояла отработка с профессором МакГонагалл. Я угрожала её гриффиндорцам. Она лучше прятала своё предубеждение против слизеринцев, чем Снейп против её Дома, но оно всё равно проявлялось, так или иначе.
Ещё хуже, теперь, когда проблема боггартов ухудшила положение вещей для всех, у меня создалось ощущение, что профессора раздражены мной. Люди всё время направляли на меня палочки и кричали «Риддикулус», и это становилось немного утомительным, пускай я и понимала причину происходящего.
Боггарты, казалось, обладали загадочной способностью ощущать то, что находилось вокруг них, способностью, не имеющей никакого отношения к насекомым. Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что их способности никак не связаны с моими; то, чем они обладали, было той версией меня, как её понимали другие люди.
Это означало, что они знали, когда приближаются люди, и также, кажется,
