из-за того, что он спас её из того туннеля и жизни, которую она вела. Тем не менее, он не видел ничего похожего в её разуме. Вместо этого, в ней жило странное чувство… родства с ним. Словно бы она распознала в нём нечто, что имелось у неё самой.
Эта мысль вызывала у него дрожь. Он не мог даже начать представлять, что такого общего могло у них быть, и если таковое имелось, то что это говорило о его собственном здравомыслии?
— Половину переловили, — сказал Трэверс.
Они поймали трёх. Полдюжины было только приблизительной оценкой, и те, кого они поймали, по большей части были в форме Волдеморта. Тейлор Эберты доставляли массу проблем; более хитрые, их было труднее поймать, что вызывало беспокойство во многих отношениях.
Если они были бледным отражением оригинала, то сохраняли бы хоть частичку той способности Пророка, которую использовала Тейлор, чтобы знать немного обо всём, то этих боггартов будет практически невозможно поймать, если только за дело не возьмётся сама Тейлор, а у неё всё ещё оставались проблемы с исполнением контрзаклинания.
Очевидно, недостаток чувства юмора временами мог быть ужасной помехой. Северус задавался вопросом, как Эберт в будущем справится с чарами Патронуса. Он подозревал, что с Патронусом у неё будет ещё больше проблем, чем с Риддикулусом. У этой девочки вообще имелись хоть какие-то хорошие воспоминания?
Северус нахмурился:
— Они стали лучше прятаться; мы не имеем ни малейшего представления, сколько их на самом деле.
Были ли многочисленные сообщения о встречах с боггартом в разных местах по всему замку вызваны одним и тем же существом, или же разными боггартами?
Даже отправки всех учеников по спальням оказалось недостаточно, чтобы избавиться от опасности. Боггартов привлекал вкус страха, у Трэверса не было шанса научить заклинанию остальных учеников.
— И чему ты их будешь учить дальше? Непростительным? В конечном итоге из-за мелких ссор в школьном дворе мы получим коридоры, усеянные трупами.
— Я не настолько глуп, — ответил Трэверс.
— Я видел твои воспоминания в Омуте Памяти… тебе следовало прекратить всё ещё раньше. Чего ты пытался добиться? Страхи детей в моем Доме могут быть опасны; если бы ты раскрыл, что, например, мистер Малфой боится того, что его изобьет собственный отец, и раскрыл бы это всем его одноклассникам, то подозреваю, твоя работа стала бы наименьшей из твоих забот.
— Я приму это во внимание во время будущих уроков, — сказал Трэверс. Он нахмурился. — Почему эта девочка вообще здесь? Она избила трёх своих однокашников носком, и затем угрожала столкнуть других с лестницы. Не понимаю, почему чистокровные родители не потребовали её голову.
— Потому что они не считают, что маглорожденные хоть когда-нибудь станут настоящей проблемой, — сказал Северус. — В конце концов, они плохи в магии, разве ты не слышал?
— Я беспокоюсь не о её магии, — сказал Трэверс. Поморщился. — Я надеялся получить подсказку о том, что ей движет.
— Что ей движет — известно и так, — ответил Северус. — Я гораздо более обеспокоен тем, что она испытала. Это последнее воспоминание было слишком… точным, чтобы оказаться сфабрикованным. Боюсь, мисс Эберт повреждена гораздо сильнее, чем мы подозревали.
— Так ты поможешь от неё избавиться?
— Если бы я избавлялся от всех учеников, которые доставляют мне неудобства, я бы преподавал пустому классу. Директор, в своей… мудрости, решил оставить её в моём Доме, как наглядную иллюстрацию.
— Того, что магглы опасны? — спросил Трэверс. — Не могу не согласиться.
— Того, что некоторые из них компетентны.
Трэверс фыркнул:
— Я, кстати, не уверен, что она на самом деле грязнокровка. Она немного чересчур талантлива, и в её первом видении мелькнуло заклинание, какого я раньше никогда не видел.
— В некоторых частях Америки встречается странная магия, — ответил Северус. — Да и в других странах тоже.
Что-то промелькнуло на краю зрения, и Северус нахмурился:
— Разбирайся со своей ошибкой, — огрызнулся он, и направился дальше по коридору.
* * *
— Ты правда думаешь, что мы в безопасности? — спросила Трейси.
— С нами все будет в порядке, — ответила Миллисент. — Ты знаешь её. Она боялась, что может оказаться ужасной, но это означает, что она не такая, верно? Как ты думаешь, Сама-Знаешь-Кто испугался бы того, что может сделать?
— То, что пугает меня… что, если это было не то, чего она боялась? Что, если это была забавная версия, вроде как нацепить платье на Пожирателя Смерти или что-то в таком духе?
— Боггарт не исчез, пока профессор не отправил его обратно, — сказала Миллисент. — Это было то, чего она боялась.
— А остальное? Бояться, что мир ненастоящий? О таком беспокоятся люди, у которых не всё в порядке с головой.
Люди, которые считают, что всё вокруг ненастоящее, могут сделать что угодно. Они не боятся последствий, и потому их ничто не сдерживает. Одной из причин того, что некоторые люди были так жестоки с магглами, являлось то, что они не видели в них людей.
Мысль о ком-то, кто не считал людьми вообще никого, ужасала.
— Обо мне говорите? — спросила Тейлор, выходя из-за угла.
Она была в пижаме, и выглядела так, словно только что почистила зубы.
— Нет… нет… — отозвалась Трейси. — Не о тебе. Мы говорили о… мальчиках.
Страх, внушаемый голосом Тейлор, вызывал желание вскочить и убежать, но бежать было некуда. Девочка, казалось, знала всё ещё до того, как кто-нибудь о том говорил, и Трейси подозревала, что не сможет спрятаться, куда бы ни сбежала.
Тейлор уставилась на них, не моргая. Склонила голову набок.
— Ты же не стала бы мне врать, не так ли?
Её голос стал безжизненным, и, почему-то, очень страшным. Всегда было что-то странное в том, как она двигалась, словно охотящийся за жертвой богомол в шкуре человеческого создания, но когда она сердилась, было что-то…
— Нет…
Голос Трейси дрогнул, и ей пришлось приложить усилия, чтобы удержать лицо. Её внутренности сжимались, и казалось, её сейчас вырвет.
— Похоже на ложь, — сказала Тейлор. Сделала шаг к Трейси. — Мне
