Я могла понять, почему даже привидения могли не желать видеть ее рядом; её постоянные жалобы и плач действовали всем на нервы. Тем не менее, я могла припомнить, как и сама плакала в туалете из-за поступков других.
Можно ли было затравить привидений? Были ли они действительно разумны, или являлись просто имитацией?
Имело ли это значение?
Перетянуть их на свою сторону, значительно усилило бы мое влияние. Самым большим моим ограничением на текущий момент, помимо размера и нехватки магических способностей, являлся тот факт, что я могла сосредотачиваться только на одной вещи за раз. Это означало, что неизбежно, рано или поздно, я что-то да пропущу.
— Ну, — сказала я медленно. — Тебе нужно задать самой себе вопрос, на что ты готова, чтобы получить приглашение. Или тебе нужно явиться туда без приглашения.
— Явиться?..
— Показаться, не будучи приглашенной. Если ты хорошая, то люди может даже ничего и не скажут. Если ты плохая, они выгонят тебя, но, по крайней мере, ты попытаешься.
Она нахмурилась.
— Я не могу этого сделать… не сама.
— Ты просишь меня пойти на вечеринку с тобой? — спросила я. — Не приглашенной на вечеринку привидений как твоя плюс один?
— Плюс один?.. — спросила она.
Наконец, она кивнула.
— Это было бы замечательно!
— И она проходит после обычной вечеринки? — уточнила я.
— Кровавый Барон не хочет пропустить танцующих скелетов, — ответила Миртл. — Он пригласил их также на вечеринку привидений, но никто не знает, появятся ли они там.
— Мне нужно будет получить разрешение от профессора Снейпа, — объяснила я. — Потому что, мне, скорее всего, придётся задержаться после отбоя, но я пойду с тобой, если смогу.
Она улыбнулась, и внезапно стала чуть менее некрасивой.
Её улыбка исчезла почти сразу, как появилась, как летний дождь. Она снова начала всхлипывать.
— Что ещё? — спросила я.
— Мне не пришлось бы беспокоить тебя всем этим, если бы меня не убили.
— Точно, — сказала я. — Ну, я пошла.
— Ты же там будешь, правда? — спросила она, и прозвучало это неожиданно беззащитно.
— Я делаю то, что обещала, — ответила я. — Хорошее или плохое. То, приду ли я ещё в следующем году, зависит от того, насколько сильно мне придётся за тебя краснеть, и насколько сильно ты рассердишь других привидений.
— Краснеть? — спросила она.
— Завтра, после обеда, мы можем поговорить о том, что случилось в прошлом году, и как тебе следует избегать оскорблений других, — сказала я. — Прямо сейчас у меня есть ещё дела.
Она замерла в нерешительности, затем кивнула.
Я вздохнула и вышла из туалета. Превратить эту ситуацию в победу будет тяжело, особенно если Миртл всё осложнит с другими привидениями. И всё же, она была заперта здесь, и быть запертой в школе на целую вечность — именно так я бы описала ад.
Мне нужно было в библиотеку, посмотреть информацию о каких-то боггартах; видимо, Треверс собирался устроить нам завтра встречу с одним из них. Мы должны были стать первым классом, который его увидит, так что я не могла подготовиться заблаговременно, за счет слухов и обсуждений учеников других классов.
Было ли это намеренным? Было ли что-то в этом монстре что-то, что даст Треверсу преимущество?
Я не забыла, что одной из моих целей было найти тех, кто совершал убийства магглорожденных, и, что не менее важно, кто в школе выдал все имена.
Это должен был быть кто-то из персонала, потому что ученики не присутствовали в школе, когда рассылались письма. Тем не менее, я не могла допустить ошибку, предполагая, что этим кем-то из персонала должен быть человек.
Домовые эльфы притворялись милыми и послушными, но я время от времени вглядывалась в их глаза, ища отзвуки сдерживаемой ненависти. В конце концов, они были рабами, и, конечно же, рабы обязаны притворяться, что любят рабство. Что они ощущали на самом деле, было иным вопросом… или нет. Хотя я не списывала их со счетов.
Даже миссис Норрис была под подозрением; если МакГонагалл могла превращаться в кошку, кто мог бы сказать, что иные питомцы в замке не являлись также на самом деле людьми? Миссис Норрис определенно достаточно любила шпионить.
По какой-то причине, я ощущала подспудное опасение насчет завтрашнего дня.
Глава 28. Боггарт
— Боггарты не являются живыми существами, — проговорил Треверс. — Кто-нибудь знает, что это означает?
— Это разновидность духа, создаваемого человеческими эмоциями, — подняв руку, сказала Гермиона. — Он никогда не был живым.
— Очень важно это помнить, — продолжал Треверс. — Они никогда не рождались, и их нельзя убить. Каковы другие примеры не-созданий?
— Дементоры, — сказала я, одновременно с выкриком Драко «Полтергейсты».
— По одному, пожалуйста, и все вы правы. По баллу вашему Дому, — кивнул Треверс.
Он выдержал паузу.
— Эти существа бессмертны, их нельзя убить. Это может представлять проблему для некоторых волшебников.
Это он на меня смотрит?
— Их можно только победить, — сказал он. — И способы для каждого вида существ — свои. Один фактор, являющийся общим для всех заклинаний — все они работают с позитивными эмоциями. Из-за того, что эти существа появляются из сильных негативных эмоций, способ отогнать их — использовать противоположные эмоции.
Весь класс притих. Хотя Треверс иногда и позволял себе умеренно-расистские высказывания, в волшебном мире это не было чем-то из ряда вон. Зато речь у него и правда была яркой. Честно говоря, как учитель, он был не так уж и плох.
— Чтобы справиться с дементорами, нужны чары Патронуса, и это заклинание довольно сложно даже для многих взрослых волшебников. К счастью, заклинание, чтобы справиться с боггартами, намного легче.
В глубине комнаты находился платяной шкаф, изнутри которого доносились скребущиеся звуки. Звук этот эхом отдавался в притихшем классе. Я видела мимолётное выражение тревоги на лицах многих своих одноклассников, даже слизеринцев, хотя у них лучше получалось скрывать эту самую тревогу.
— Боггарты порождаются страхом, — сказал Треверс. — И поэтому смех отгоняет их прочь. Какие
