class="p1">Абди сделал глубокий вдох и объяснил:
— Я долго думал об этом, господин генерал, и пришёл к выводу, что новая итальянская власть слишком сильна и пришла в Абиссинию надолго, чтобы с ней ссориться без толку; убьём мы полковника Риччарди — на его место пришлют другого офицера, а мы потеряем людей, динамит и свободу, поэтому лучше подружиться с вами и быть взаимно полезным.
Витторио улыбнулся уголком рта и сказал:
— Ваш подход по-настоящему умный и прагматичный, Абди, и я искренне хвалю вас за такое трезвое видение реальности — империя всегда ценит тех, кто умеет адаптироваться и приносить пользу, вместо того чтобы умирать за бесполезные идеалы.
— Тогда что вы предлагаете мне сделать с группой и планом, господин генерал, ведь они ждут моего сигнала и могут заподозрить неладное, если я просто отменю всё без веской причины? — спросил Абди, слегка наклонившись вперёд.
Витторио открыл ящик стола, достал кожаный мешочек и высыпал на ладонь пятнадцать золотых монет, а затем произнёс:
— Сначала скажите своей группе, что покушение на полковника Риччарди полностью отменяется, потому что в Аддис-Абебу очень скоро прибудет гораздо более важная фигура из самого Рима, и её смерть нанесёт Италии куда больший урон, чем гибель какого-то заурядного придурка вроде Риччарди.
Абди взял одну монету, повертел в пальцах и спросил:
— Эта важная фигура — кто именно, господин генерал, и почему её смерть будет болезненнее для всей империи, чтобы я мог убедительно объяснить это своей группе и избежать ненужных вопросов с их стороны?
— Это Итало Бальбо, губернатор Ливии и близкий друг дуче, который прилетит сюда для инспекции, и его устранение вызовет настоящий шок в Риме, в отличие от мелкого инцидента с Риччарди, — ответил Витторио, протягивая мешочек с монетами.
Абди спрятал монеты в карман рубахи и продолжил:
— Моя группа готовилась именно к устранению Риччарди, и они могут замешкаться или даже усомниться, если я вдруг объявлю о смене цели на кого-то столь значительного — как мне их убедить, чтобы всё прошло гладко и без подозрений.
Витторио кивнул и дал совет:
— Покажите им часть этих золотых монет как задаток от таинственных сторонников, которые хотят ударить по империи сильнее, и пообещайте, что после успешного задания на Бальбо каждый получит столько богатства, что сможет купить землю, лошадей и вести торговлю без каких-либо помех от патрулей.
— Сколько именно золота вы обещаете в итоге, господин генерал, и какие ещё привилегии я получу лично, чтобы рисковать не только своей жизнью, но и жизнями всей группы в таком опасном деле? — поинтересовался Абди, взвешивая мешочек в руке.
— После выполнения задания вы получите полный мешок золота — не менее пятидесяти монет на человека, плюс участок плодородной земли под плантации кофе, табун породистых лошадей и официальный пропуск, который защитит вас от любых проверок патрулей на рынках и дорогах, — заверил Витторио, хваля: — Я снова хвалю ваш деловой подход, Абди, потому что такие детали показывают, что вы думаете о будущем, а не о сиюминутной мести.
Абди кивнул удовлетворённо и спросил дальше:
— А как быть с инструкциями по новому заданию — кто и когда их передаст, чтобы мы могли подготовиться и не упустить момент прилёта этой важной фигуры Бальбо.
— Лейтенант Марко свяжется с вами лично через день или два, передаст все детали плана и обеспечит необходимую поддержку с нашей стороны, а вы пока сидите тихо и ждёте его сообщения, — ответил Витторио.
— Я должен вести себя в группе абсолютно обычно, без каких-либо изменений в поведении, чтобы никто не заподозрил моего визита к вам? — уточнил Абди, вставая со стула.
— Именно так, Абди. И больше не приходите сюда сами, чтобы избежать лишних глаз — всё делайте только через Марко.
Абди кивнул в последний раз и произнёс:
— Я всё понял, господин генерал, и благодарю за доверие. Мы выполним новое задание безупречно.
Витторио встал, пожал ему руку и сказал на прощание:
— Идите с миром, Абди, и знайте, что империя вознаградит вас сполна после устранения этой угрозы в лице Бальбо.
Абди повернулся, открыл дверь и вышел из кабинета, оставив генерала одного за столом с картой и стопками бумаг. Витторио сел обратно, взял перо и продолжил работу, но в мыслях уже прокручивал детали предстоящей операции.
* * *
Кабинет на третьем этаже дома номер 17 по улице Сан-Бернардо в Мадриде был тесным, но тёплым. На подоконнике стояла жестяная пепельница, переполненная окурками «Идеалес», рядом — пустая бутылка из-под коньяка «Карлос III», которую Хесус Эрнандес принёс ещё позавчера и добил сегодня утром. На столе горела одна-единственная настольная лампа с зелёным абажуром, свет падал прямо на огромную карту Арагона и Каталонии, где красными и синими стрелками были нанесены предполагаемые направления ударов декабря-января. Остальная часть комнаты оставалась в полумраке, только слабый свет из окна, завешенного плотной тёмно-зелёной шторой, просачивался серой полосой, ложась на пол неровным прямоугольником.
Хосе Диас Рамос сидел во главе стола в простом тёмно-синем костюме, галстук он снял и бросил на спинку стула. Рубашка на груди была расстёгнута на две пуговицы, воротник слегка отогнут. Перед ним лежали пачки бумаг: отчёты бригад, донесения из Теруэля, списки добровольцев, прибывших неделю назад из Албасете, сводки о потерях за ноябрь, шифровки из Валенсии. Он водил толстым красным карандашом по карте, отмечая пунктиром линию будущего наступления на Сарагосу через Бельчите, потом через Кинто, потом дальше на север, к Эхеа-де-лос-Кабальерос.
Рядом с ним, справа, сидел Хесус Эрнандес, нарком просвещения и один из самых жёстких людей в партии. На нём был чёрный свитер под кожаной курткой, рукава засучены до локтя. Он курил «Идеалес» одну за другой, пепел стряхивал прямо на пол, в угол, где уже образовалась маленькая серая кучка. На столе перед ним стояла чашка с остатками кофе, чёрного, как дёготь, и пачка папирос, почти пустая. Слева — Викторио Кодовилья, аргентинец, представитель Коминтерна, в сером пальто, которое он так и не снял, хотя в комнате было душно. На коленях у него лежала кожаная папка с документами из Москвы. Он молчал почти всё время, только иногда подносил к губам чашку с остывшим кофе и делал маленький глоток, морщась от горечи.
У стены, на стульях, разместились ещё пятеро.
Педро Чека, начальник контрразведки мадридского сектора, в чёрной кожаной куртке, с пистолетом «астар» на поясе. Энрике Листер, только что с фронта,
