чашек. Разговоры велись тихо, но оживлённо. Редакторы обменивались визитками, поздравляли друг друга с наступающим Новым годом, обсуждали тиражи и цены на бумагу. Кто-то рассказывал о новом типографском станке, привезённом из Германии. Кто-то жаловался на подорожание риса. Кто-то тихо обсуждал последние указы о печати.
В четырнадцать ноль-ноль двери в дальнем конце зала открылись, и вошёл Хирота Коки в сопровождении свиты: трёх помощников, двух секретарей и одного генерала в форме. Премьер-министр был в чёрном сюртуке, с орденской лентой через плечо, на груди — несколько орденов. Он прошёл к центру стола, поклонился собравшимся и занял место во главе.
— Господа редакторы, благодарю вас за то, что нашли время прийти сегодня. Мы собрали вас для откровенного разговора. Страна проходит через сложный период, и пресса — один из важнейших её инструментов. Мы хотим, чтобы вы слышали позицию правительства из первых уст.
Помощник в очках с тонкой оправой встал и раздал каждому толстую папку: статистика роста производства стали, угля, текстиля; фотографии новых школ, больниц, дорог в Маньчжоу-Го; таблицы снижения безработицы.
Хирота продолжил:
— За последние годы Япония сделала гигантский шаг вперёд. Мы создали государство Маньчжоу-Го, обеспечили стабильность на континенте, увеличили производство в разы. Но главное наше желание — мирное развитие. Мирная торговля. Мирное сосуществование со всеми странами мира. Мы не ищем войны. Мы хотим, чтобы наши дети росли в процветающей стране.
Первым поднял руку Осака-сан из «Майнити Симбун».
— Ваше превосходительство, позвольте прямой вопрос. Иностранные газеты постоянно обвиняют нас в милитаризации и подготовке к большой войне из-за наших действий в Китае. Как вы можете это прокомментировать? И что мы должны писать в ответ на такие публикации?
Хирота кивнул помощнику, тот ответил:
— Господин Осака, все наши действия в Китае направлены исключительно на защиту жизни и собственности японских граждан. Мы создаём зону стабильности и совместного процветания. В папках перед вами — фотографии и цифры: сколько японских школ, больниц, железных дорог мы построили в Маньчжоу-Го за пять лет. Это и есть наша политика. Просим прессу опираться на факты, а не на слухи.
Кэндзи поднял руку.
— Кэндзи Ямада, «Асахи Симбун». Ваше превосходительство, как правительство видит будущее отношений с Соединёнными Штатами? В Токио ходят слухи о возможных переговорах на высшем уровне. Можем ли мы надеяться на потепление?
Хирота слегка улыбнулся.
— Очень хороший вопрос, Ямада-сан. Да, мы активно работаем над улучшением отношений с Америкой. Президент Рузвельт — разумный и дальновидный политик. Он понимает важность мира в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Через дипломатические каналы ведутся постоянные консультации. В ближайшие месяцы возможны важные встречи на высшем уровне. Мы хотим, чтобы Америка видела в Японии равноправного партнёра, а не противника. Мы готовы к открытому и честному диалогу.
Такаги из «Токио Нити-Нити» спросил:
— А как быть с американскими санкциями по нефти и металлолому? Это серьёзно бьёт по промышленности. Что правительство планирует предпринять?
Помощник в очках ответил:
— Санкции — временное явление, вызванное недопониманием. Мы активно развиваем собственное производство, расширяем торговлю с Голландией, Великобританией, Германией, Южной Америкой. У нас есть стратегические запасы. За этот год построено двадцать семь новых заводов только в районе Кансай. Безработица среди молодёжи снизилась на семнадцать процентов. Экономика растёт, несмотря на все препятствия.
Ямамото-сан из «Хоти Симбун» поднял руку.
— После милитаристских волнений прошло не так много времени. Как вы оцениваете сегодняшнюю ситуацию в армии и обществе? Можем ли мы говорить о полной стабильности?
Хирота лично ответил на этот вопрос:
— Это было тяжёлым, но необходимым уроком. Мы сделали выводы. Благодаря решительным действиям генерала Накамуры и его коллег армия сегодня едина как никогда ранее. Проведена большая работа по укреплению дисциплины и очищению рядов от радикальных элементов. Сегодня армия служит исключительно императору и народу Японии. Мы благодарны генералу Накамуре за его твёрдость и мудрость.
Кэндзи снова поднял руку.
— Ваше превосходительство, в последнее время появилось много новых указов о печати. Некоторые коллеги получили предупреждения за материалы, которые были сочтены нежелательными. Как вы видите роль прессы в новых условиях? Должны ли мы полностью следовать официальной линии, или остаётся место для критики?
Хирота посмотрел на Кэндзи долго, внимательно и ответил спокойным тоном:
— Пресса — это голос народа, и мы не хотим, чтобы она молчала. Мы хотим, чтобы она говорила правду. Но правда должна быть конструктивной и ответственной. Мы живём в мире, где не все и не всегда желают нам добра. В таких условиях любая публикация, сеющая панику или недоверие к правительству, играет на руку нашим противникам. Пишите о реальных проблемах, которые есть, открыто, но опираясь на проверенные факты. Пишите о том, что объединяет нацию, а не разъединяет её и настраивает на поиск врагов среди своего народа. Мы не требуем слепого подчинения. Мы просим о сотрудничестве во имя великой Японии.
После официальной части гостей пригласили к столам. Хирота сам обошёл редакторов, пожимал руки, говорил пару слов каждому. К Кэндзи он подошёл последним.
— Ямада-сан, я регулярно читаю ваши очерки о жизни Токио. О рынках, о детях, о театрах, о сезонных праздниках. Это именно то, что нужно людям сейчас. Им нужны простые радости и уверенность в завтрашнем дне. Продолжайте в том же духе. Страна благодарна вам.
— Благодарю вас, ваше превосходительство. Мы стараемся быть ближе к обычным людям, показывать их настоящую жизнь.
Хирота кивнул и отошёл.
Кэндзи взял ещё одну маленькую тарелку: пару кусочков отторо, креветку темпура, немного карри-райсу и отошёл к окну. За стеклом уже сгущались сумерки. На улице зажглись фонари. Он знал, что Хирота лукавит, проявляя добродушие. До Кэндзи уже доходили слухи, что после переворота Накамуры, многие журналисты почуяли больше свободы и стали позволять себе довольно критические очерки о работе правительства. Это безусловно не нравилось премьер-министру и ходили разговоры, что прессу скоро приструнят.
Он доел последний кусочек, поставил тарелку на поднос проходящего официанта, взял пальто и вышел. На улице было уже совсем темно. Морозный воздух ударил в лицо. Кэндзи поднял воротник, поправил шляпу и пошёл в сторону остановки.
* * *
Двадцать первого декабря 1936 года в редакции «Асахи Симбун» царила обычная суета. Младшие репортёры заканчивали последние материалы, наборщики в типографии внизу уже готовили формы к утреннему тиражу, а Кэндзи Ямада сидел в своём кабинете за массивным столом из тёмного дуба. На нём лежали стопки гранок, пачка сигарет «Хи-кари», чернильница с пером и свежий номер «Майнити Симбун», который он просматривал каждое утро. За
