по истории дипломатии — от Вестфальского мира до Версаля. Профессора у нас были старые, многие были из Австро-Венгрии, рассказывали, как послы в Вене договаривались за кофе и штруделем. Мне понравилось всё это изучать. Не просто зубрить законы, а узнавать, как страны живут, торгуются, дружат или ссорятся. После университета у меня была стажировка в Вене, в консульстве — там я переводил бумаги, вёл протоколы, да стоял на приёмах с бокалом шампанского. Вернулся в Варшаву в двадцать пятом, начал работу младшим референтом по Восточной Европе — Чехия, Венгрия, Румыния. Занимался торговыми соглашениями: мы им уголь, они нам нефть или зерно. Потом повысили до советника по Западной Европе, туда уже входила Франция, Британия, Германия. Теперь сижу на переговорах, читаю телеграммы из Лондона, Парижа, Берлина. Интересно, Виктор, видишь большую картину, чем когда ты на низших должностях. Но устаёшь от бумаг и людей. Поэтому и бегу сюда, к Шимону, где нет протокола, только ложка и кружка. А вы, Виктор? У вас семейный бизнес или сами построили? Как вообще стали предпринимателем?
Рябинин кивнул, доставая грибы — крупные шляпки белых, с тёмными порами снизу, набухшие, сочные, с лесным ароматом, рядом лежал чернослив и свиное ребро.
— Мой путь проще, но тоже с детства. Отец имел маленькую фабрику в Манчестере — прядильную, станки были старые, паровые ещё. Я с десяти лет там крутился: носил мотки, считал нитки, машины чистил. Учился в техническом колледже — механика, химия красителей. После армии, в двадцать третьем, отец умер, и я взял дело в свои руки. Расширился: купил склады, начал ездить в Египет сам, покупать там длинноволокнистый хлопок, мако, для тонкой пряжи. Теперь пытаюсь увеличить экспорт. Бизнес — это моё призвание. А вот политика для меня — это, знаете ли, как иностранный язык: слова знаю, читаю газеты, но нюансы ускользают, не моё. Хотя вчера в клубе слышал разговоры — о новых кредитах, о фабриках. Вы в министерстве наверняка знаете, куда ветер дует. Но я не лезу в эти дела, Казимеж, я коммерсант, мне главное, чтоб хлопок продавался и был хорошего качества, и чтобы станки не стояли без дела.
Войцеховский отхлебнул пиво — светлое, с густой пеной и горчинкой хмеля, вытер рот салфеткой и взял колбасу с капустой.
— Понимаю вас отлично, Виктор. Бизнес должен быть вне политики, но в Европе сейчас всё переплетено. Возьмём Польшу — мы метаемся между Францией и Британией. Французы дают кредиты на армию, на пушки, на танки, но их интересы в колониях — Индокитай, Африка. Они помогают, но с оглядкой, не полностью. Британцы дают рынки сбыта для нашего угля, текстиля, сахара, флот у вас сильный, фунт стабильный. Я вот думаю на работе: лучше бы нам быть ближе к Британии. Ваш Болдуин обещает мир и стабильность в Европе, но мы-то видим, что Германия давит. Коридоры через Польшу хотят к Восточной Пруссии, земли старые вспоминают. Боюсь, Виктор, до открытой драки дойдёт, если мы с немцами не уладим все споры. А с другой стороны СССР — большевики, граница близко. Революцию свою экспортировать хотят, коминтерн работает, пропаганда в газетах, в профсоюзах. Два сильных соседа. Поэтому и думаю: Британия нам необходима как союзник. Французы хороши, но ненадёжны в кризисе.
Рябинин налил водки, выпил медленно, закусил хлебом с соусом и капустой.
— Слушайте, Казимеж, вы рисуете мрачную картину, но логичную. Я в Англии читал Times, там много пишут о европейской политике. Но я не эксперт, не слежу за нотами и договорами. Для меня главное — контракт подписан, хлопок пришёл, деньги поступили на счёт. Если будет война, то всё остановится — порты закроют, вагоны встанут. Надеюсь, дипломаты вроде вас всё уладят. А скажите честно: есть шанс, что Польша сблизится с Британией, как вы хотите? Или Франция держит вас крепко?
Войцеховский взял свиное ребро, откусил мясо от кости, кость положил на край миски.
— Шанс есть, но всё сложно. Французы наши давние союзники, дают кредиты на модернизацию армии. Бек, наш министр, с ними дружит, в Париж ездит довольно часто. Но если немцы полезут на нас, то кто поможет? Я бы не надеялся на французов в этом вопросе. Вообще, что-то мы о грустном начали говорить. Давайте бигос доедать, чтоб силы были. Ещё ложку, с морковкой и луком — сладость там отменная.
Рябинин улыбнулся.
— Вы правы, не будем о грустном на ночь. А на Рождество у вас что подают? Я вчера в клубе слышал о каких-то двенадцати блюдах, но не понял.
Войцеховский рассмеялся, отрезая хлеб — нож вошёл легко, корочка хрустнула, и налил себе пиво с избытком, и пена перелилась через край кружки.
— Двенадцать — это традиция, по апостолам. Начинаем с кутьи — это пшеница варёная с маком, мёдом, орехами, изюмом, в глиняной миске. Потом борщ свекольный, с ушками — это пельмешки мелкие. Тесто там тонкое, как бумага, начинка грибы белые жареные с луком, отварные и в борще плавают. Карп свежий, с рынка. Грибы маринованные отдельно, опята или подосиновики. Пироги с капустой и грибами, из слоёного теста. Компот из сухофруктов — груши, яблоки, чернослив, с корицей. Селёдка в сметане с луком. Бигос, конечно, на второй день, настоявшийся. И маковики — рулет с маком, орехами. Всё постное, без мяса, до полуночи. А у вас в Манчестере? Гусь, пудинг, что там ещё — расскажите, как готовите шаг за шагом.
Рябинин отхлебнул пиво.
— Гуся берём большого, килограммов на пять, потрошим, потом фаршируем: яблоки кислые режем дольками, чернослив без косточек, каштаны варёные очищенные, орехи грецкие рубленые, лук пассерованный, хлебные крошки, яйцо, соль, перец, мускат. Начиняем плотно, зашиваем, салом обмазываем снаружи, держим в духовке на противне, температура сначала высокая для корочки, потом убавляем, поливаем соком каждые полчаса, в идеале кожа хрустит, мясо сочное, а жир стекает. К нему йоркширский пудинг отдельно: мука, яйца, молоко, соль, печём в формочках, ждём, пока поднимется.
Шимон принёс пироги — большую тарелку, на ней было штук десять, дрожжевые, румяные, сверху надрезы, из которых поднимался пар, корочка золотистая, блестящая от яйца, внутри фарш: свинина рубленая с говядиной, лук пассерованный до прозрачности, перец чёрный, соль, немного бульона для сочности и майоран сушёный. Рябинин взял один горячий, разломил пополам — пар обдал лицо, сок брызнул на стол, фарш был серо-розовый, с луковыми нитями, ароматный, тесто было слоистое внутри.
— Ух, Казимеж, пирог — это как дополнение к бигосу! Корочка
