пиво из глиняных кружек, обсуждая цены на уголь; молодой парень в рабочей куртке ел суп из большой миски; две женщины средних лет делили тарелку с пирогами, тихо переговариваясь.
Войцеховский уже ждал за столиком у камина — он был без очков, в простом шерстяном пиджаке и рубашке с расстёгнутым воротом, галстука не было, как и договаривались. Он встал, улыбнулся широко и протянул руку.
— Виктор! Ну наконец-то, я уж думал, снег вас задержал или трамвай подвёл. Садитесь ближе к камину, здесь тепло, как в печке, а то на улице морозец сегодня кусает. Я заказал бигос — Шимон хвастался, что сегодня с копчёностями из своей коптильни, пальцы оближешь, и пиво уже стоит, живое, местное — не то бутылочное из лавок, которое разбавляют водой.
Рябинин сел напротив, снял пальто и повесил на спинку скамьи. Столик был маленьким, деревянным, с потёртой поверхностью, на которой стояли две глиняные кружки с пивом, запотевшие от холода напитка.
— Казимеж, добрый вечер! Нет, снег не помеха, я прошёлся пешком от отеля, воздух свежий, бодрит. А здесь и правда по-домашнему — никаких смокингов, никаких официантов на цыпочках с подносами. В Манчестере такие места зовём пабами, там эль льётся рекой, а мы с друзьями спорим до хрипоты о футболе.
Шимон подошёл к ним сам — с большим глиняным горшком в руках, из которого валил густой пар, неся с собой сложный букет: квашеная капуста, копчёное мясо, грибы, чернослив, специи. Горшок был тяжёлым, чугунным, с толстыми стенками, покрытыми сажей от плиты, и двумя ручками по бокам. Шимон поставил его на стол с громким стуком, рядом положил две глубокие миски из грубой керамики, ложки с длинными деревянными ручками, потемневшими от времени, и большую тарелку с хлебом — ржаным, выпеченным в форме круглой буханки с надрезами сверху.
— Панове, добрый вечер! Бигос свежий, с утра томился на медленном огне: капуста своя, квашеная, два дня в бочке стояла, чтоб кислинка была что надо; мясо — свинина копчёная на берёзовых щепках, рёбра и лопатка, жирные, чтоб сок давали при тушении; колбаска охотничья, домашняя, с чесноком и майораном, фарш грубый; говядина тушёная, постная, но разваренная до волокон, чтоб долго не жевалась, а таяла во рту; грибы белые сушёные, замоченные ночью в воде, чтоб набухли; чернослив без косточек, мягкий, для сладости; ещё морковь тёртая мелко, лук репчатый жареный до золотой корочки, томатная паста домашняя из помидоров, можжевельник, ягоды штук десять для терпкости, лавровый лист, перец горошком чёрный и душистый, немного тмина для аромата, соль морская, и красное вино сухое — я добавил его, чтобы подчеркнуть запах. Не торопитесь, пусть раскроется слой за слоем, первый кусочек возьмите для пробы, второй — уже, чтобы ощутить вкус полностью. Пивка вам долить? Или сразу водочки принести, чтоб с бигосом подружиться?
— Доливай пиво, Шимон, кружки налей полные, и водки принеси — ту, бочковую, чтоб душу грела, не магазинную, — махнул рукой Войцеховский. — Виктор, беритесь за бигос, не стесняйтесь, берите ложкой смело, чтоб всего захватить. Это вам не ресторанная ерунда с крошечными порциями — это настоящая польская душа, зимой без него никуда, особенно после мороза. Горячий, сытный, с кислинкой и дымком. Я каждый раз его ем, как в первый.
Рябинин взял ложку, зачерпнул из горшка поглубже, стараясь захватить всего понемногу. Бигос был густым, почти как рагу, тёмно-коричневым от долгой варки, с блестящей поверхностью от жира и вина. На ложке оказались: соломка квашеной капусты; кусок копчёной с толстой шкуркой, потрескавшейся от копчения, и мраморными прожилками жира; ломтик охотничьей колбасы, плотный, тёмно-красный, с белыми вкраплениями жира и специями; волокна говядины, сероватые, распадающиеся; пара белых грибов, набухших, мясистых, с тёмными краями; черносливина, сморщенная, но сочная; морковные кубики, мягкие; луковые кольца. Он подул на ложку пару раз, чтоб не обжечься, и отправил в рот: сначала ударила кислинка капусты, свежая, винная, потом растёкся жир от свинины, шкурка хрустнула слегка, мясо было нежным и пропитанным; колбаса дала остроту чеснока и трав. Всё смешалось в сложный, многослойный вкус. Он оторвал кусок хлеба, и стало ещё вкуснее.
— Ого, Казимеж, это великолепно! Слушайте, в Англии мы стью варим по выходным — говядину режем кубиками, морковь кольцами, картошку покрупнее, лук, заливаем пивом или бульоном, тушим часа три в чугуне, добавляем ворчестерский соус, тимьян, но без вашей кислинки от квашеной капусты всё выходит не так вкусно. А здесь каждый кусок — как отдельная история. Согревает до костей, жир стекает приятно, и хочется ещё.
Он зачерпнул снова: на этот раз больше колбасы.
Войцеховский зачерпнул себе полную ложку, подул, попробовал и причмокнул одобрительно, вытирая губы тыльной стороной ладони.
— Шимон мясо сам коптит, во дворе у него маленькая печка. Грибы свои сушит летом, он их в лесу под Варшавой собирает. Вы с водкой попробуйте обязательно, новый вкус открывается, как будто заново пробуете.
Шимон принёс рюмки — толстостенные, гранёные. Водка была прозрачная с лёгким золотистым оттенком от дубовой бочки, в которой настаивалась на хлебных корочках, изюме и травах. Войцеховский поднял рюмку.
— Ну, Виктор, за знакомство настоящее! И за вечера без этой чиновничьей суеты, когда можно просто посидеть, поесть и поговорить по-человечески.
Они чокнулись и выпили залпом. Водка пошла мягко, согрела горло и желудок. Рябинин закусил бигосом — ложка с капустой и черносливом: кислинка капусты с водкой заиграла ярче, сладость фрукта смягчила крепость, можжевельник добавил ягодной свежести.
— За здоровье, Казимеж! Водка — огонь, но не жжёт, хлебная, с изюминкой, лучше виски нашего. В Англии джин с тоником мы пьём летом, а зимой виски с содовой, но по-вашему душевнее, особенно с бигосом.
Расскажу вам про нашу еду — зимой в Манчестере любим готовить ланкаширское хотпот: баранину слоями с луком, картошкой, морковью, заливаем бульоном, сверху картофельные кружки, в духовке подержать часа два-три, чтоб корочка зарумянилась, а мясо разварилось. Добавляем розмарин, иногда устрицы копчёные для солёности. Или йоркширский пудинг к ростбифу — тесто жидкое, мы его в формочках горячих печём, и поливаем мясным соком. Но ваш бигос богаче, слоёв больше, это просто симфония. Расскажите о себе подробнее, Казимеж. Министерство иностранных дел — это ж не с университета сразу? Как вы туда попали, что вас зацепило в дипломатии?
Войцеховский взял себе ещё бигоса, выбирая говядину — постный кусок, но разваренный.
— О, длинная история, но расскажу. В Кракове я учился праву, на международном факультете. Слушал лекции по договорам,
