довести дело до конца. Он не остановится.
— Я знаю. — Я думала, что смогу просто продолжать обгонять его, но в конце концов я устану.
Мы погружаемся в молчание, пока я обдумываю свои варианты.
Чан сосредотачивается на своих бумагах, и мой взгляд падает на фотографию на его столе. На ней он и я, когда я была маленькой. Я широко улыбаюсь ему.
Это было сделано всего через год после того, как он спас меня.
Чан - мой отец не по крови, а по выбору.
— Я никогда не смогу отплатить тебе за мое спасение, Альфа, не говоря уже о том, чтобы сделать меня членом своей семьи и защищать меня. Я тебя не подведу. Я разберусь с этим делом и заставлю тебя гордиться мной.
— Куинни. — Он ждет, пока я посмотрю на него. — Я знаю, что так и будет, и тебе никогда не придется меня благодарить. Ты спасла нас, и тебе всегда было суждено быть с нами. Может, в твоих жилах и не течет моя кровь, но ты моя дочь до мозга костей, никогда не забывай об этом .
— Я не буду, — говорю я ему сдавленным голосом. Я всегда чувствовала себя частью его семьи. Он исцелил и полюбил меня, как это сделал бы отец. Мне очень повезло, что он нашел меня. — Я лучше пойду туда.
— Я присоединюсь к тебе сегодня вечером. Не спеши становиться альфой, потому что так много чертовой бумажной волокиты, — ворчит он, заставляя меня рассмеяться, когда я ухожу, оставляя его наедине с этим.
Справившись у патрулей, я отправляюсь ужинать, плюхаюсь на одну из скамеек и съедаю две тарелки бургеров и картошки фри. Наш метаболизм ускорен, а это значит, что мы много едим. Я люблю мясо сырым, но когда я человек, вареное мясо вкуснее, а никто не готовит лучше, чем моя мама.
Закончив, я машу на прощание своим соседям по столу и иду на кухню, подкрадываясь к ней. — Бу.
Она с визгом шлепает меня по боку. — Куинн! — ругается она, прежде чем схватить мою тарелку. — Дай-ка я добавлю тебе еще...
— Я съела две порции. — Я запрыгиваю на стойку.
— Только две? — упрекает она, уперев руки в бедра. Марджори так же по-матерински устрашающа, как и Чан, а Чан просто в ужасе от своей жены. Один ее глаз побелел, через него проходит шрам, и я с болью задерживаю на нем взгляд.
Чан умеет коллекционировать сломанные вещи и любить их.
— Я сыта, — обещаю я. — Тебе следует отдохнуть.
— Ты хочешь сказать, что я выгляжу усталой, юная леди? — огрызается она с предупреждением в голосе.
Я широко улыбаюсь. — Я бы никогда, в основном потому, что мне нравятся мои метафорические яйца, прикрепленные к моему телу.
Пыхтя, она передает мне яблоко, и я ем его, пока она убирает посуду. — Как прошла встреча? — спрашивает она. Она осведомлена обо всей информации стаи, но приходит не всегда, говоря, что здесь она нужнее. Чан - альфа, но Марджори - это сердце.
— Хорошо, Чан собирается позволить мне разобраться с проблемой охотников.
— Хорошо, опытнее никого нет. — Она смотрит на меня. — Пожалуйста, будь осторожна.
Я вздыхаю. — Мам.
— Пожалуйста, Куинни, — говорит она. — Мы обе слишком хорошо знаем, что с ними нельзя шутить. Может, они всего лишь люди, но способны на большие разрушения. — Ее рука задерживается у глаза.
Спрыгнув вниз, я преодолеваю расстояние между нами, целую ее глаза и заключаю в объятия. Она потеряла самообладание, когда была ребенком и на ее стаю напали. Они выжили, но она все еще носит шрамы с того дня, и до Чана она верила, что ее всегда будут считать непривлекательной и недостойной.
Теперь она спарена и возглавляет самую сильную стаю.
Я рада, что у нее было "долго и счастливо". Она этого заслуживает. Они оба этого заслуживают. — Я буду, но мне нужно это сделать. Я не могу избегать охотников из-за своего прошлого. Они - часть жизни стаи, и моим долгом будет защищать всех здесь от них. Мне нужно уметь это делать. К тому же, я не боюсь.
— Ты никогда не боялась, и это меня так пугает, — комментирует она, прижимая меня крепче. — Ты такая храбрая и бесстрашная, даже когда была ребенком. Я до сих пор помню ту ночь, когда мы нашли тебя, как будто это было вчера.
Раньше они никогда не говорили о том, что случилось, боялись, что это испортит мне настроение, но однажды я смело сказала им, что помню, и им не пришлось ходить вокруг да около на цыпочках. Я знаю, кто я и откуда пришла.
— Я тоже, — признаюсь я.
— Хватит об этом, — шепчет она, вытирая глаза, но не раньше, чем я замечаю ее слезы. — В конце концов, все получилось, и если ты говоришь, что с тобой все в порядке, то я тебе верю, но я всегда буду беспокоиться о своем ребенке.
Я целую ее в щеку. — Я бы не хотела, чтобы ты была какой-то другой, к тому же охотники только взглянут на тебя, мою свирепую мать, и побегут в другую сторону.
— Тебе лучше запомнить это, — бормочет она. — А теперь убирайся отсюда. Уверена, у тебя есть дела. — Она наклоняется ко мне. — Кстати, я добавляю больше чеснока в блюда -Тетрима.
Смеясь, я качаю головой. — Ужасно, — говорю я ей, краду еще один поцелуй и яблоко, прежде чем уйти.
Да, мне повезло, но она права - к охотникам нельзя относиться легкомысленно.
Чан определенно волнуется больше, чем показывает, а это значит, что мне пора приниматься за работу.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
— Я расставил их по всей опушке леса. Не заходя слишком глубоко, у них есть лучшие способы скрыться в лесу. Мы хотим заманить их на поляну, где мы сможем их видеть и убедиться, что они не пытаются заманить нас в ловушку, — объясняет Вейл, указывая на карту, разложенную на капоте его грузовика.
Он надеется, что ему повезет. Подтверждение диким того, что где-то поблизости есть стая, взволновало его. Он отчаянно пытается
