рассвету двор за лечебницей превратился в стройплощадку.
Архип своё дело знал. Он поднял деревню так, как умел только он. Криками, руганью, и, могу поспорить, без его фирменных манипуляций дело не обошлось.
К четырём часам за лечебницей уже вовсю светили факелы, а десяток мужиков, заспанных и злых, долбили мёрзлую землю. Архип расхаживал между ними, покрикивал и явно довольствовался возможностью почувствовать себя чьим-то начальником.
— Глубже бери, глубже! — кричал он. — Барин сказал к рассвету, значит, к рассвету. Емеля, не спи, не дома лежишь!
Я работал вместе с лесом. Опустился на колени у края растущей ямы, прижал ладони к холодной земле и попросил о помощи. Мысленно показал лесу образ: купель, торф, живая вода и человек, которого надо таким образом вылечить.
Лес ответил незамедлительно. По подземным каналам, связанным с Истоком, к яме потянулась влага, насыщенная илом. Корни деревьев разошлись, пропустили воду, и яма начала наполняться сама собой.
Отлично! Ни вёдер, ни коромысел нам по итогу не понадобилось. Мужики при виде этого оторопели, а затем принялись копать с удвоенным усердием. Видимо, хотели поскорее убраться отсюда, чтобы не наблюдать творящуюся чертовщину. Простой народ магии побаивается, поэтому я стараюсь лишний раз при них не колдовать.
Едва начало светать, а купель уже была готова.
Северского перенесли на носилках. Раздели, опустили в торфяную жижу по грудь, и он сразу обмяк, словно вода приняла на себя половину его веса. В одну руку Лиза вложила ему кристалл, другой влила в губы медовый отвар. Я опустился на край ямы, погрузил ладони в воду рядом с его телом и стал направлять магические потоки.
Работа тонкая, придётся поднапрячься. Я гнал живую силу туда, где у Сергея Викентьевича находились больные органы. Подлатал печень, часть силы направил в почки, а затем разогнал застоявшуюся дурную кровь. Параллельно с этим свою работу делал и кристалл. Он служил чем-то вроде резервного источника энергии. Отвар поднимал сахар, а лес через мои ладони чинил телесные ткани.
Три потока разом, и всеми управлял я.
К рассвету интенсивная терапия подошла к концу. Северский дышал ровно, жар спал, а лицо приобрело живой цвет.
Лиза, измотанная не меньше моего, опустилась на табурет у края купели да так и задремала, уронив голову на грудь.
Я её будить не стал. Она хорошо поработала. Путь отдыхает.
Мужики разошлись, каждый получил достойную оплату, как и было обещано. Архип увёл последних, напоследок свирепо шикнув на них, чтоб не болтали по деревне про то, что творилось в лесу этой ночью.
Над купелью стоял лёгкий пар. Я сидел у самого края и не мог заставить себя встать. Мышцы от усталости словно свинцом налились.
— Барон, — раздался слабый голос.
Северский смотрел на меня. Взгляд его прояснился. Сейчас он выглядел куда лучше, чем при нашей первой встречи. Он всё ещё был слаб, но к, счастью, перестал походить на бредящий труп.
— Вы меня с того света достали, — проговорил он, с трудом ворочая языком. — Я ведь чувствовал, как ухожу. Темноту видел… Думал, что настал мой час. Спасибо вам, Всеволод Сергеевич.
— Лежите молча, — сухо ответил я. — Не тратьте силы. Говорить вам ещё придётся на суде. Там и отплатите мне добром на добро.
— Дайте старику сказать, пока в голове ясно, — настоял он. — Странное дело, барон. Я ведь не первый год так живу, питаясь силой камней. Привык уже. Один камень держит меня неделю. Всегда так было. А как приехал в ваши края, так сразу и силы пропали. Будто жизнь из меня уходить стала вдвое скорее. Сроду такого не было.
Он говорил то же, что и Кузьмич, слово в слово. Значит, на это точно стоит обратить внимание.
— Может, дорога вас подкосила, — предположил я. — Возраст, тряска, да и организм слабый.
— Может, и так, — Северский прикрыл глаза. — А может, и нет. Я своё тело знаю. Оно давно уже гниёт. Но медленно, по чуть-чуть. А тут… Совсем другие ощущения.
Он замолчал и тут же провалился в дрёму.
Я ещё какое-то время сидел рядом с ним. Пытался обдумать все возможные варианты. Действительно странно… Обычно в моём санатории людям сразу становится лучше. Даже безнадёжно больным.
Чем же Северский отличается от остальных? Почему всё сработало в точности до наоборот?
Первое объяснение — это обычное совпадение. Старик надорвался в дороге, организм и так еле работает. А тут добавилась тряска, холод и нервы перед судом. Сахар упал, и всё посыпалось. Это, пожалуй, самое простое объяснение. И потому, как мне кажется, оно ошибочное. Ни разу ещё ни одна моя проблема не объяснялась такими банальными аргументами.
Второе моё предположение оказалось куда тревожнее. Кузьмич сказал, один камень держал хозяина неделю. Так, может быть, камни с каким-то изъяном? Дело в них?
Подменили, испортили, подсунули пустышку взамен настоящих. Вполне может оказаться, что кто-то намеренно пытался навредить Сергею Викентьевичу. Но кто? Кузьмич? Вряд ли. Уж больно он своему барину верен — это я чувствую.
Виктор? Мотив у него есть, но он бы не стал так поступать после всего, что мы с ним обсудили. Только-только разобрался с отцом — и сразу же покушаться на его жизнь? Не может быть такого.
Но есть ещё и третий вариант. И он мне нравится куда меньше всех остальных. В произошедшем может быть виновата моя земля.
Что, если моя территория попросту не давала его чужой силе держаться? Может, лес воспринял Северского как врага и начал выдавливать из него последние силы? Тогда камни тут ни при чём. Получается, сама моя земля медленно убивает Северского, не сообщая мне об этом.
Три объяснения, и ни одно я не могу проверить прямо сейчас. Но каждое следует держать в уме. Особенно последнее.
Я поднялся, разминая затёкшие ноги. Кристаллов в ларце осталось три. На одних камнях Северский долго не протянет, это я понял твёрдо. Значит, лечить нутро нужно всерьёз, купелями, отварами, день за днём. И заодно выяснить, куда уходит его сила.
В особняк я вернулся, когда солнце уже поднялось над лесом.
Сна не осталось ни в одном глазу, только тяжёлая, звенящая ясность, какая накатывает после бессонной ночи, когда тело уже махнуло на отдых рукой. Я не стал ложиться. До дворянского собрания оставались дни, нужно быть готовым ко всему.
Я сел за стол в кабинете, придвинул стопку бумаг и взялся за отчёты. Расходы на купель, плата мужикам, запас отваров, счета за стройматериалы для нового корпуса санатория.
Цифры меня успокаивали. Так было всегда. Есть в них какой-то особый порядок, который
