что до женщин, Йенн, — сказал он с хитрой усмешкой, — я когда-то был влюблён, но девушка предпочла другого, так и не узнав, что я наследник клана. Теперь доверяю лишь вдовушкам — они знают цену жизни, не играют с сердцами.
Йенн фыркнул, поводья слегка подёргав:
— А я женат, но видел супругу лишь один день; тогда она была слишком юна, чтобы возбудить желание. Да и всё же… в сердце пробуждается удивление там, где его не ждёшь.
— Верно, — усмехнулся Хокон. — Путь покажет истину, Йенн: верность и любовь идут рука об руку. Но знай, дома тебя ждёт не просто жена — там ждёт женщина, сильнее любого меча.
Йенн сжал поводья крепче. Дымок замка Маккена уже поднимался среди зелёных склонов, и сердце его наполнилось тревогой и предвкушением: путь почти завершён, и скоро он увидит дом, Эвелин и детей.
— Слушай, Хокон, — сказал Йенн, — кажется, мы едем не столько по лесам и горам, сколько через сердца и судьбы. Каждый день на пути — как проверка: готовы ли мы к дому, к семье, к тем, кто нас ждёт.
— Так тому и быть, — кивнул Хокон, — и помни: путь к дому — это не только дороги и леса. Путь этот — сердце, и оно не прощает легкомыслия.
Конные шаги раздавались ровным, гулким строем, и тёплый ветер, наполняя легкие ароматом хвои и земли, казался предвестием близкого дома и новых свершений.
Впереди открылся пригорок, на котором стоял сад, уже одарённый первыми ранними яблоками, и низина, где тихо извивалась река, мерцая в утреннем солнце. За рекой, на высоком берегу, возвышался замок Маккена — родной и долгожданный.
— Не искупаться ли нам? — предложил Хокон, спуская поводья коня и глядя на прозрачные воды реки.
Йенн кивнул, и оба спешились, опускаясь к берегу сквозь заросли. Но едва они скрылись за листвой, как их уши уловили звонкие, светлые голоса, доносящиеся с другой стороны реки.
Там, на другом берегу реки, плескались и веселились две молоденькие девушки. Они пели что то очень забавное, про то что жениться по любви не может ни один король, хоть короли и всё могут. Напев был полон озорства и дерзкой шутливости, словно сама река играла с их голосами, что сердца мужчин невольно замерли.
Йенн и Хокон не решились выходить из укрытия; они стояли, затаив дыхание, поражённые лёгкостью, красотой и грацией незнакомок. Одна девушка с длинными волнистыми волосами, одета была в персиковое нечто: это нечто только слегка прикрывало её аппетитную попку и полную грудь. Было видно как брызги воды стекают по ее нежному и подтянутому животику. Другая девушка с длинной русой косой, была одета точно так же, но в ярко лимонном. Этот наряд подчеркивал их живую, юную красоту. Вода блестела на их волосах и плечах, и каждая капля, падая с ветвей и плескаясь в реку, казалась частью чарующей гармонии момента.
— Какая дерзкая простота, — прошептал Хокон, и Йенн молча кивнул, испытывая странное сочетание восторга и удивления: девушки казались ему воплощением свободы, радости и молодости, тех сил, что могли очаровать и тронуть сердце воина сильнее любого меча.
И вдруг, словно почуяв невидимых зрителей, девушки замерли на месте. На мгновение время словно замедлилось: шелест листьев, плеск воды, пение птиц — всё это слилось в одно тревожно-прекрасное мгновение.
Словно почуявший опасность ветер, одна из девушек мгновенно подхватила свою лёгкую одежду и, со смехом, тихим, звонким, но полным решимости, побежала к тропинке, увлекая за собой вторую. Их силуэты мелькнули среди деревьев, и вот они уже скрылись из виду, растворившись в зелёной глубине леса.
Йенн и Хокон остались стоять, затаив дыхание. В груди обоих ещё долго стучалось что-то странное: смесь восторга, удивления и лёгкого, почти детского любопытства.
Глава 12: Замок Маккена
Был полдень. Я сидела в своём кабинете за письменным столом, когда ясный дневной свет свободно лился сквозь окна, отражаясь на гладкой поверхности дерева и белизне пергаментов. В эти часы, когда дом жил своей размеренной жизнью, я по обычаю приводила в порядок планы и мысли.
Шёл пятый месяц с той поры, как судьба поместила меня в тело Эвелин. Поначалу это казалось наваждением, странным и пугающим, но теперь прошлая жизнь виделась мне лишь туманным сном, каким вспоминают детство или давно прочитанную книгу. От неё остались лишь знания и умения, полезные и точные, которые я без колебаний пустила в дело.
Я более не сомневалась в себе. Я была Эвелин — леди этого дома, молодой женщиной и матерью. Дети мои стали мне родными, их голоса, их смех и тревоги отзывались во мне глубже любых воспоминаний прежнего бытия.
Многое было уже сделано, но ещё больше — задумано. Я перебирала в уме начатые дела.
Я отобрала способных юношей и девушек и сама обучала их счёту, финансовому и хозяйственному учёту, вводя в основы управления. Я показала им порядок двойной записи, где каждое деяние отражается сразу в двух книгах, сохраняя равновесие и ясность.
Особенно отличился Рон, племянник сэра Дональда: ум его был жив и цепок, и вскоре он стал понимать не только как, но и почему всё должно быть устроено именно так. Я предложила ему должность казначея и он с гордостью занял её. Теперь он лихо все подсчитывает на новеньких счетах.
Чтению, письму и основам счёта клановых детей и взрослых, пожелавших заниматься, учит аббат Кринан — человек терпеливый и добросердечный, чья настойчивость приносит тихие, но верные плоды.
И дом, и земли вокруг него менялись. Окна обрели двойное остекление, и покои стали теплее. Новый маслопресс позволил производить вкусное масло. В саду появилась зона отдыха и место для детских игр. Был проведён водопровод — пока лишь в кухню и моечную, но и это уже казалось шагом в будущее.
Мы обзавелись новым инвентарём и удобной мебелью; были сделаны перьевые и пуховые подушки, тёплые одеяла, постельное бельё. Для детей изготовили коляску, чтобы прогулки стали легче. Появились пуговицы, игрушки, более удобное нижнее платье. Даже пища стала разнообразнее и вкуснее.
И всё же, размышляя обо всём этом, я ясно понимала: пройден лишь первый отрезок пути.
В этот миг дверь приоткрылась, и в кабинет тихо вошла Сара.
— Леди Эвелин, — сказала она, — дети уже проснулись. Сейчас будет полдник. Ты пойдёшь с нами гулять?
Я закрыла записи, поднялась из-за стола и с мягкой улыбкой ответила:
— Сара, ну какая я тебе леди, просто Лин, как раньше. Да, Сара. Сейчас иду.
— Лин, я давно хотела
