недавно, — ответил я, и Керим-бей перевёл. — Для меня это такая же новость, как и для Его Величества.
Султан выслушал перевод. Уголок его рта дёрнулся, и он произнёс короткую фразу.
— Повелитель говорит: Лукумон, не знающий, что он Лукумон, — перевёл Керим-бей. — Это или шутка, или кошмар.
— Зависит от того, чем закончится, — сказал я.
Ника сидела рядом и слушала. Она впитывала и молчала, потому что понимала, что сейчас не её выход.
Султан заговорил снова, обращаясь к Керим-бею, и на этот раз речь его была длинной. Керим-бей слушал, и лицо его менялось от бледности к серости. Когда Султан замолчал, секретарь помедлил, собираясь с духом, и повернулся ко мне.
— Повелитель желает рассказать вам то, что вам положено знать как спасителю Кемаль-паши и как человеку, которому доверяет Айла.
На столе белка-летяга вытянулась вдоль блюдца с рахат-лукумом, положила мордочку на передние лапки и прикрыла глаза. Поза была расслабленной, но кончики ушей стояли торчком и поворачивались на каждый звук, выдавая напряжённое внимание.
Султан произнёс имя Мустафы-бея, и я не нуждался в переводе, чтобы увидеть, как при этом имени окаменело его лицо. Все мимические мышцы одновременно пришли в тонус, превращая лицо в маску. Керим-бей переводил ровно, предложение за предложением, и параллельно Айла накладывала на его перевод свой ментальный комментарий, уточняя детали, дополняя то, чего Султан не говорил вслух.
— Мустафа-бей не был одиночкой, — переводил Керим-бей. — Он был инструментом. Несколько месяцев назад на Повелителя вышли люди. Через посредника в Стамбуле. Посредник передал конверт.
Султан замолчал. Правая рука его легла на стол, и я заметил, что безымянный палец мелко подрагивает, передавая вибрацию перстню с рубином.
Он заговорил снова, Керим-бей переводил, и я слышал, как голос секретаря тяжелеет с каждым предложением.
— В конверте было требование. Ключи от нижнего яруса Имперского Хранилища. Того, где хранятся артефакты, доступные только правящему монарху. Эти люди знали о Хранилище то, чего не знают даже генералы Повелителя. Название каждого яруса, расположение каждого коридора. Они предложили сделку. Ключи в обмен на безопасность семьи Повелителя.
Султан посмотрел на меня, и в его взгляде я прочитал то, что Керим-бей ещё не успел перевести.
— Повелитель отказался, — сказал Керим-бей. — Вскоре заболел Кемаль-паша. Мустафа-бей поставил диагноз и начал лечение… — Керим-бей запнулся, подбирая слова, — … лечение, убивавшее пациента. Повелитель наблюдал, как племянник угасает, и не мог вмешаться, потому что Мустафа-бей был единственным авторитетом, не ошибавшимся за тридцать лет.
Я слушал и складывал картину. Шантаж, хладнокровный и многоступенчатый. Отказ монарха, после чего организация запускает механизм давления, медленно, через надёжного агента внутри системы. Мустафу-бея купили или запугали, заставив его лечить Кемаль-пашу от несуществующей болезни, попутно усугубляя состояние процедурами, ускорявшими декомпенсацию при констриктивном перикардите. Грамотная работа. Профессиональная.
Айла подняла голову с лапок и послала мне образ карты. Тонкие линии, расходившиеся от центральной точки к десяткам городов на трёх континентах. Паутина, и в узловых точках горели тусклые огоньки, обозначавшие агентов, резидентов, ячейки. А в центре, в самой середине карты, там, где сходились все нити, горел один огонёк, ярче остальных.
— Григорий Радулов, — прозвучал в моей голове голос Айлы. — Твой отец. Он возглавляет сеть. Он приходил к границам Измира две недели назад. Он знал, что ты приедешь.
Конечно, она знала про моего отца, если общалась с Советом.
Новые данные появились. Отец приходил к границам Измира. И знал, что я приеду. Операция с Кемаль-пашой, которую я считал побочным эффектом своей поездки, могла быть частью его игры. Приманка для сына, завёрнутая в медицинский кейс, который я не мог не взять, потому что пациент умирал, а я не умею проходить мимо умирающих пациентов.
Возможно, мой отец это знал. Он строил расчёт на моей профессиональной деформации.
Злость поднялась из живота, с привкусом желчи на задней стенке глотки. Я удержал её. Проглотил, загнал обратно, туда, где она не мешала думать. Лицо моё оставалось спокойным, но Ника рядом со мной, возможно, заметила, как окаменела моя челюсть, но больше не заметил никто.
— Эту организацию возглавляет мой отец, — сказал я Султану, и голос мой звучал ровно.
Султан не вздрогнул. Он уже знал. Айла рассказала ему раньше, или он узнал от своих людей, от тех, кто сейчас допрашивал Мустафу-бея. Он произнёс несколько слов, и Керим-бей перевёл, и в голосе его была усталость, понимающего, что каждая следующая фраза тяжелее предыдущей.
— Повелитель говорит: он знает. Ваш отец приходил к границам Измира. Люди Повелителя засекли его и потеряли. Он умеет исчезать, мастер-целитель.
— Я его не знаю, — ответил я. — Никогда не видел.
Ника сжала мою руку. Она поняла. Услышала слово «отец», увидела моё лицо и соединила точки. Она знала ровно столько, сколько нужно, чтобы понять. Ее муж сидит напротив Султана Османской империи, и они обсуждают человека, пытавшегося убить племянника Султана, по совместительству приходящегося мужу родным отцом.
Айла на столе шевельнулась, подняла мордочку и посмотрела на меня.
— Он не просто приходил к границам, — сказала она. — Он ищет то, что спрятано в Хранилище. То же, за чем он посылал посланника к Султану. Артефакт, способный разрывать связь между духом и его источником. Если он его получит, Совет Старейшин не сможет его остановить. Никто не сможет.
Я посмотрел на белку-летягу, на маленького серебристого духа, лежавшего на скатерти с рахат-лукумом, и подумал о Фырке. Уж он-то точно был знал куда определить этот артефакт, чтобы никто не нашел. Самые неожиданные места в шутку были бы точно им проговорены.
— Что вам нужно от меня, Ваше Величество? — спросил я, и Керим-бей перевёл.
Султан посмотрел на Айлу. Айла посмотрела на меня. И я понял, что торг только начинается.
Султан заговорил. Его речь была размеренной, без пауз, с интонацией человека, принявшего решение задолго до разговора. Керим-бей переводил глуше обычного, словно секретарь осознавал, что каждое переведённое слово связывает его Повелителя обязательствами, которые не отменишь утренним указом.
— Повелитель говорит: вы спасли его кровь. Он сдержит слово. Артефакт из Хранилища на ваш выбор, украшения для вашей супруги. Повелитель приглашает вас спуститься. Хранилище ждёт.
Султан поднялся из-за стола. Двигался он тяжело, опираясь кончиками пальцев о столешницу, я отметил эту деталь автоматически. Усталость, помноженная на стресс ночного разговора. За пятьдесят ему уже перевалило, и ночи без сна давали о себе знать, но осанка оставалась прямой, и подбородок держался параллельно полу.
Керим-бей шагнул следом, но Султан остановил его короткой фразой. Секретарь замер. Лицо его на мгновение стало совершенно пустым. Потом он кивнул и отступил к стене.
— Керим-бей остаётся, — перевёл он свою
