настоящий зазнайка. Мальчишки — невыносимые озорники. А их учитель…
Я поспешила прервать излияния:
— Кстати, а где мои подопечные?
Повариха недовольно поджала губы.
— Я же говорю, учитель пришел к ним с утра. Я с ним от всей души — как поживаете, сэр Симон? Хорошо ли почивали? А он даже не здоровается. Только смотрит свысока.
Женщина поднялась со стула, чуть потянулась, сняла с полки тарелку и с гулким стуком плюхнула ее на стол. А потом добавила, словно поставила точку:
— Никакого уважения к даме!
— Люсия, — сказала я примирительно, — не знаю, какой из этого Симона учитель, зато уверена, что вы великолепная кухарка. Я вчера пробовала ваше жаркое. М-м-м-м…
От воспоминаний рот у меня наполнился слюной, и я невольно сглотнула. Люсия тут же оттаяла.
— Ой, — спохватилась он, — что это я? Все болтаю и болтаю. Вот дура старая! Ты же, девонька, голодая небось.
Я согласно закивала головой, боясь спугнуть удачу. Удача приняла грозный вид и скомандовала:
— Быстро мыть руки, и за стол.
Ноги сами понесли меня к рукомойнику. Руки шустро схватили кусок мыла. Через пару минут я уже сидела за столом похваленная и поглаженная по голове. Взирала на потрясающий омлет с ветчиной и пышные румяные блинчики.
Люсия щедрой рукой метала на стол вазочки со всевозможным вареньем, не переставая щебетать:
— Ты кушай, девонька, кушай, вон какая тощая! Все косточки пересчитать можно. Не девица, а воробышек. Я тебе сейчас еще чаю налью. Или желаешь откушать кофею? У меня есть.
— Чаю, — решила я. — И можно побольше.
— Вот и умница. А на последочек у меня для тебя сюрприз припасен.
— Какой?
Омлет был изумительным, он так и таял во рту. А вместе с ним таяла я.
Люсия склонилась совсем низко и перешла на шепот:
— Мороженое. Лимонное с мятой. Я сама готовила. Уверена, девонька, что ты такое не ела.
Женщина чуть отодвинулась от стола и начала невероятно вкусно рассказывать, сопровождая слова пантомимой:
— Сначала в вазочку выкладываются ягодки земляники, потом орешки, потом кусочки сдобного печенья. Сверху все заливается горячим шоколадным муссом, — Люсия прикрыла глаза и причмокнула от чувств. — А во все это опускаются шарики нежного лимонного мороженого. Вкуснотища!
Я даже забыла жевать. Рот вновь наполнился слюной.
— Пощадите меня! Если я так буду есть каждый день, то к концу службы ни в одно платье не помещусь.
Люсия отошла от стола еще на шаг, сделала важное лицо и выразительно обвела руками контуры своей выдающейся фигуры.
— Хорошей женщины, — серьезно поведала она, — много не бывает!
Глава 6
Новый день — новые шалости
Из-за стола я вставала с твердой мыслью, что обед не мешало бы пропустить. Слишком сытным оказался завтрак.
Совершенно довольная Люсия собрала со стола пустые тарелки и милостиво велела:
— Иди-ка ты прогуляйся, девонька. Здесь весьма недурные виды. Да и сад тоже хорош.
— А как же мальчики?
— У сорванцов будут занятия до самого обеда. Так что у тебя уйма свободного времени.
Она развернула меня за плечи и указала ладонью в дальний угол столовой.
— Видишь в дверку?
Я кивнула.
— Как раз ведет в сад. Ты же еще не видела здешний водопад?
— Водопад? — Вопрос получился удивленным. — Откуда здесь взяться водопаду?
Кухарка хохотнула баском:
— Вот и увидишь откуда. Заодно посмотришь лазурную купель.
Ее слова меня заинтриговали. Купели, водопады, вчерашняя пропасть — какие еще красоты таятся в этих местах. Я не спеша обогнула стол и направилась к двери.
— Погоди! — прокричала напоследок Люсия.
— Что еще?
— На, перекусишь по пути.
В руки мне уткнулся кулек с засахаренными орешками.
— А теперь ступай. Захочешь кушать, приходи в любое время. Я тебе всегда накормлю. Мы же свои.
Женщина сделала умильное лицо. А я… Я не рискнула отказаться от сладостей. Мне так не хотелось ее обижать
* * *
За дверкой и правда начинался сад. Ровно такой, каким его понимали драконы. От самых дверей вела извилистая тропа. Она то обходила стволы вековых деревьев, то ныряла под низкие ветви кустарника, то обегала цветущие островки душистых трав.
Вместе с ней мы прошли вдоль дома, свернули за угол и неожиданно оказались в раю. Сразу стало понятно, зачем Люсия гнала меня посмотреть водопад.
Тропа здесь заканчивалась небольшой каменистой площадкой. Справа стояла простенькая скамья — две неокрашенных доски, уложенных на каменные блоки. Рядом, как бравый гвардеец, возвышался ажурный кованный фонарь. Чуть поодаль в каменном цветнике полыхали алым громадные георгины.
Слева начиналась бездонная пропасть с видом на королевский замок, утопающий в облаках. А спереди площадка плавно понижалась и почти незаметно переходила в пологую лестницу, снабженную добротными перилами.
Я подошла к самому ее краю и с любопытством заглянула вниз. Потрясающе, отсюда не было видно ни дна, ни последних ступеней. Лестница казалась бесконечной.
— Сколько же здесь ступеней? — вопрос нечаянно прозвучал вслух.
— Ровно сто, — раздался у меня за спиной ответ.
Я дернулась и едва не сверзилась вниз. Дядюшка Оскар проворно схватил меня за локоть и притянул к себе.
— Дочка, — сказал он с укоризной, — нельзя быть такой неловкой.
— Простите, — мне стало неудобно.
Я высвободила руку из сильных пальцев, схватилась обеими ладонями за перила и вновь посмотрела вниз. К горлу подкатила дурнота. Похоже, меня только что спасли от неминуемой смерти.
— Спасибо! — я подняла глаза на старика.
— Не за что, Джулиана. Люсия мне сказала, что ты пошла прогуляться. Я решил приглядеть за тобой, как бы чего не случилось. Тем, у кого есть крылья, здесь опасаться нечего. А вот бескрылым стоит быть осторожнее.
Мне нечего было возразить.
Пиратское лицо старого дракона сияло мягкой улыбкой. Его ничуть не портили ни повязка на глазу, ни шрамы, обезобразившие щеку. Было в нем что-то родное, душевное, теплое. Старик улыбался. И мне в ответ хотелось улыбаться тоже.
— Дядюшка Оскар, — я протянула ладонь, но так и не решилась коснуться грубых рубцов на коже, — а хотите, я вас подлечу?
— От чего, дочка?
— От этого! — Мой палец указал на его повязку. — Я умею, вы не сомневайтесь.
— И не думал. — Старик стал серьезен. — Только это невозможно.
— Почему?
Он усмехнулся совсем невесело, потом приподнял повязку на лоб.
— Смотри.
Я тихо ахнула, прикрыла рот ладонью. Из-под кустистых бровей зияла пустая глазница, лишенная верхнего века. Рубец рассекал ее ровнехонько пополам, убегал на лоб и терялся в волосах.
— Как жаль… — эту фразу я закончила.
Дядюшка Оскар вновь улыбнулся.
— Глупо жалеть о том, чего нет.
— Давно это с вами? — зачем я задала этот вопрос? Не знаю.
— Почти
