на шахматиста, который сознательно жертвует пешками. Только пешка в этой игре – живой человек. Игорь Миронов. И, возможно, не только он.
Я возвращаюсь к столу, открываю ноутбук. Первый запрос – не в базы данных. Я ищу старые газетные архивы. Десять лет назад. Пятнадцать. Ключевые слова: «нераскрытые убийства», «часы», «серийник».
Потом я набираю в строке поиска: «Волков Алексей Игоревич. Дело. Хронос».
Интернет выдаёт скудные крохи. Упоминание в паре статей о коррупционных скандалах нулевых.
Название строительного консорциума «Хронос». Связь туманна. Но слово «Хронос» застревает в сознании, как заноза.
Время. Хронометрист.
Случайность? Не верю.
Я чувствую, как земля уходит из-под ног привычной правды. Всё, во что я верила – чёрное и белое, закон и беззаконие, защитник и обвинитель – расплывается в оттенки грязно-серого.
И в центре этого нового, пугающего пейзажа – он. Волков. Мой личный демон. Возможно, не тот демон, за которого я его принимала.
Мне страшно. Но эта боязнь другая. Не страх перед силой системы. А страх перед глубиной. Перед пропастью, в которую я вот-вот загляну.
Завтра я начну своё маленькое, тихое расследование. Без ходатайств, без публичных обвинений. Я пойду туда, куда меня не звали. И, возможно, найду там не только ответы на вопросы по делу «Хронометриста».
Я могу найти там правду о человеке, которого ненавижу. И эта правда может оказаться страшнее любой ненависти.
ГЛАВА 10
Архив городского суда пахнет пылью, временем и тихой бюрократической смертью. Воздух здесь неподвижен, как в гробнице. Я сижу в крошечной комнатке для работы, заваленной картонными коробами с номером дела, которое уже десять лет как никто не запрашивал. Номер ничего не говорит. Но связанная с ним фамилия обвинителя жжёт сознание: «Следователь СОБР при ГУВД г. Санкт-Петербурга А.И. Волков».
«Хронос». Консорциум. Строительство элитного жилого комплекса «Атлас» на Васильевском острове. Подрядчик субподрядчикам, те – своим субподрядчикам, а внизу этой пирамиды – сотни гастарбайтеров без паспортов, переполненные бытовки и один сгоревший барак, в котором погибло восемнадцать человек.
Дело не об убийстве. О халатности, приведшей к гибели людей. И о коррупции, которая эту халатность покрыла.
Я открываю первую папку. Руки в белых хлопковых перчатках (правила архива) шелестят пожелтевшей бумагой. Вот он, почерк Волкова в ранних протоколах. Узнаваемый, даже десять лет назад: резкий, угловатый, без единой лишней завитушки. Вопросы, которые он задавал свидетелям – техническим экспертам, прорабам, выжившим рабочим, – острые, как скальпель. Он копал глубоко. Видно было, что он не просто отрабатывал процедуру. Он искал виновных на самом верху.
Я листаю дальше. Появляются фамилии. Директора среднего звена «Хроноса». Чиновники из комитета по строительству. Показания начинают путаться, свидетели – «забывать» детали. На полях протоколов появляются резолюции Волкова, написанные с нажимом, почти протыкающие бумагу: «Уточнить!», «Проверить алиби!», «Запросить финансовые потоки!».
Потом – стенограммы допросов предполагаемого «стрелочника», начальника участка Петренко. Волков давил на него методично, холодно, выворачивая наизнанку каждое несоответствие. Петренко вёл себя как загнанный зверь. В одном из протоколов – пометка иным, более казённым почерком (возможно, прокурора): «Подозреваемый указывает на давление со стороны руководства консорциума, но доказательств не предоставляет».
А дальше… дальше дело начинает хиреть. Появляются ходатайства защиты об изменении меры пресечения (с содержания под стражей на подписку о невыезде) – и они удовлетворяются. Появляются заключения новых, «независимых» экспертиз, ставящие под сомнение выводы первых. Ключевые свидетели отказываются от прежних показаний, ссылаясь на «неверное понимание вопроса» или «стресс».
Сердце замирает, когда я натыкаюсь на короткую справку: «Свидетель, инженер-сметчик Ковалёв Антон Сергеевич, выбыл. Пропал без вести в период расследования. Розыскные мероприятия результата не дали».
Пропал. Как удобно.
И финал. Объёмистое постановление о прекращении уголовного дела «в связи с отсутствием состава преступления». Подписи: следователь Волков А.И., согласен; начальник следственного отдела; прокурор. Дату я перечитываю трижды. Дело умерло тихо, через одиннадцать месяцев после возбуждения, не дойдя до суда.
Я откидываюсь на стул. В ушах шумит тишина архива, теперь наполненная новым смыслом.
Волков вёл это дело. Вёл яростно, профессионально. И проиграл. Система «Хроноса» оказалась сильнее. Она сожрала его расследование, перемолола доказательства, устранила свидетелей. И заставила его подписать документ о капитуляции.
Я закрываю глаза, и передо мной встаёт не тот Волков, которого я знаю. Не каменный истукан, давящий на беззащитных. А другой. Моложе. С тем же жёстким взглядом, но, возможно, с чем-то ещё – с яростью, с нежеланием сдаваться. С тем, что в итоге было сломлено.
«Хронос». Время. Убийца называет себя «Хронометрист». Это не случайность. Это насмешка. Это месть.
Новая мысль бьёт, как током: а жертвы? Я лихорадочно роюсь в папке, выискивая любые приложения, списки. Вот он – список сотрудников и подрядчиков, фигурировавших в деле. Я пробегаю глазами по фамилиям, и у меня перехватывает дыхание.
Фамилия первого убитого – бездомного «Баяна» – не фигурирует. Но в графе «ранее судим» в его деле, которое я видела, мелькала статья за «мелкое хулиганство» во время… протестов строителей у офиса «Хроноса» десять лет назад. Он мог быть одним из тех, кого тогда разогнала полиция.
Второй убитый – мелкий чиновник из комитета по градостроительству. В деле «Хроноса» есть упоминание о положительном заключении, подписанном чиновником того же отдела. Не его фамилия, но отдел тот же. Связь?
Третья – студентка. Казалось бы, никак. Но её отец… я припоминаю из её анкеты: отец, инженер, погиб в результате «несчастного случая» на производстве около девяти лет назад. Название компании стёрлось в памяти, но щемящее чувство говорит мне: проверь.
Четвёртый – водитель грузовика. В деле «Хроноса» фигурировала транспортная компания, возившая материалы на объект. Не он, но связь по цепочке.
А пятый… свежий труп в котельной. Я ещё не знаю, кто он. Но теперь у меня есть ключ.
Это не случайные люди. Это – паутина. Паутина того старого дела. Все они, так или иначе, были маленькими винтиками в машине «Хроноса» или его системе прикрытия. Кто-то подписал бумагу, кто-то отвёл глаза, кто-то был пешкой, которую потом выбросили за ненадобностью.
«Хронометрист» мстит за «Хронос». Но не за компанию. За то дело. Уничтожает тех, кто помог его похоронить.
А Волков? Где он в этой картине?
Он вёл то дело. Он пытался докопаться. Его обставили, унизили, заставили сдаться. А теперь кто-то убивает людей, связанных с тем провалом, и… подставляет ему в руки идеальных, но невиновных подозреваемых. Зачем? Чтобы насмехаться? Чтобы показать: «Смотри, Волков, ты и сейчас такой же слепой щенок, как тогда. Ты снова сажаешь не тех»?
Или… чтобы заставить его снова окунуться в это
