— Ты любишь его? — спросила я.
— А вы как думаете, Нина?
— И что будет, если кто-нибудь уведёт Джакомо прочь, заставит забыть о тебе, назвать чужим?
— Нет. Нет! — Миденвен побледнел резко и сильно, уши застыли в неподвижности. — Нет!!!
— Что, больно стало? (Хелефайя кивнул). А ведь точно такую же боль ты собрался причинить его родителям.
— И мать, и отец Сальватори давно отказались от сына!
— Это они тебе сами сказали? А может, ещё и скрепили отказ изначальной клятвой?
Миденвен ответил лишь быстрым злым взглядом.
— Вот и не лезь в его личную жизнь, — сказала я. — Сейчас ты ничем не лучше Сальватори-старшего, который пытался распоряжаться сыном как вещью. Ведь он тоже любит его, и был уверен, что делает всё исключительно на благо Джакомо. Но только сам Джакомо может и должен решать, что будет ему благом, а что — злом. От родителей он сбежал, потому что их любовь и забота превратилась в удавку. Дейлирин, ты хочешь, чтобы Джакомо ушёл и от тебя?
Хелефайя испуганно помотал головой.
— Нет. Всё, что у меня есть, это отец и Джакомо. Потерять одного из них всё равно, что лишиться половины сердца. Ещё не смерть, но уже и не жизнь.
— Так вот и не прогоняй их. Не становись для них источником страха и боли. Жить рядом с тобой и для тебя любимые люди смогут, только если ты дашь им возможность жить так, как они сами того хотят.
Миденвен ответил долгим прямым взглядом, верхушки ушей развернулись вперёд.
— Посмотреть бы на мужчину, — сказал он, — который захотел жениться на такой женщине как ты, Хорса. Это всё равно, что прыгнуть в штормовое море.
— Скоро ты с ним познакомишься. Егор ведёт переговоры с одной из римских клиник, летом должен приехать на работу.
Пришёл Джакомо. Пора было возвращаться в большой мир.
* * *
В Центральной ремнийской библиотеке я пролистала старые выпуски криминальных газет и составила список волшебников, которые обвинялись в сотрудничестве с Лоредожероддом, но под суд так и не попали, либо были оправданы за недостатком улик.
Посетители библиотеки смотрели на меня с опасливым изумлением — ноутбук здесь такая же невероятица, как и волшебная палочка в большом мире. Но чтобы качественно систематизировать информацию, выявить все имеющиеся связи, нужна электронная база данных, а не карандаш и листочек бумаги. Так что перетерпят как-нибудь соседство техники.
Интересная складывалась ситуация. При всех своих злодействах Лоредожеродд никогда не делал одного — Всепреложный Властитель не делил людей, будь это сторонники или враги, на расы и касты. Его интересовали исключительно деловые и личностные качества. Но при этом большинство прихлебателей оказались выходцами из высоких каст. А среди низших, несмотря на всё их бесправие и свои посулы, Лоредожеродд симпатий не приобрёл.
Воистину, чем больше у людей золота и власти, тем они жаднее, амбициознее и бессовестнее. Но довольно философии, думать надо о делах текущих.
Однако сосредоточиться не удавалось, мысли постоянно сбивались на стихи. Я открыла ворд и начала набирать текст.
Понапрасну мы ждём
От судьбы новостей,
День проходит за днём
Вереницей теней.
В череде тусклых дел
Растворились мечты,
Кто был весел и смел,
Стал рабом пустоты.
Не хочу я, как все,
Тратить жизнь на слова —
По чужой полосе
Направляет молва.
Не нужны мне пути
Всех известных дорог,
Что сулят увести
От забот и тревог.
Как навязанный дар
Счастье мне ни к чему —
Это липкий кошмар,
Превращённый в тюрьму.
Предначертанный путь
Приведёт лишь в тупик,
Как рабам душу гнуть
Нужно здесь каждый миг.
Лишь самим нам решать,
Что есть благо, что зло,
И подачек не ждать —
Жизнь вести, чтоб везло.
После стихов мозги заработали интенсивнее, я придумала способ выманить Лоредожеродда из укрытия.
В Альянсе низшим кастам запрещено ходить по центральным улицам — для нас есть только переулки и транспортные площади. Человекам нельзя посещать большинство театров, магазинов и ресторанов, где бывают высокородные. Но есть заведение, где с одинаковым радушием встречают всех и каждого — крупнейший торговый дом Рема «Белиссимо пикколецце». Купцам нужны покупатели, а деньги остаются деньгами вне зависимости от того, человеки их заплатили, колдуны или чаротворцы.
В «Пикколецце» множество обзорных площадок и фойе, куда ходят, чтобы себя показать, на других посмотреть, послушать свежайшие сплетни о высших ранговиках, а если повезёт, то и полюбоваться великосветским скандалом.
Вот здесь я и передам через прихвостней Лоредожеродда такой привет их хозяину, что Всепреложный Властитель галопом на разборку прибежит.
* * *
В фойе библиотеки меня ждал Джакомо.
— Случилось что-нибудь? — встревожилась я.
— Нет. Да. Я в сады Стелла-делла-Сера иду.
— Понятно, — кивнула я.
Джакомо всерьёз увлёкся Тлейгой, но девушке пока не до любовных дел — слишком мало времени прошло со дня смерти Лидединга.
— Ты ведь женщина, — сказал Джакомо. — Лучше тебя её никто не поймёт. Посоветуй, что мне делать.
Я пожала плечом. Готовых рецептов в любви не бывает.
— Скажи ей обо всём прямо. При ваших обстоятельствах чем меньше недоговоренностей, тем лучше.
— А если она скажет «Нет!»?
Я опять пожала плечом и ответила:
— Меня всегда меньше пугало состояние «нет», чем «не знаю». Предпочитаю ясность и определённость, пусть даже они будут не такими, как хочется.
Джакомо неуверенно потоптался, хотел что-то сказать, но не успел — нас взяли в жёсткий захват две хелефайские двойки.
— А ты вовсе не такой хороший боец, как говорят глупцы, — презрительно сказал их командир, помахивая сумкой с ноутбуком.
— Поосторожнее, — ответила я. — Эта машинка стоит вдвое дороже, чем тебя можно продать.
Хелефайя презрительно дёрнул ушами и жестом велел отвести нас к подножию административной лестницы. На верхней площадке ждал какой-то кареглазый дарко в светло-сиреневом тайлонаре — средней ширины ряса до щиколоток, воротник-стойка, длинные узкие рукава. Пояс широкий, шёлковый, со сложным тканым узором. Поверх рясы наброшена просторная мантия на два тона темнее. Длинные рукава с разрезами от края и почти до самой головки, на груди полы мантии скреплены тремя золотыми пуговицами с расписными эмалевыми вставками. У воротника рясы приколота золотая филигранная брошь, на голове дарко надета тоненькая золотая диадема в виде затейливо сплетённого венка, пальцы унизаны перстнями, на запястьях браслеты. Блестящие побрякушки хелефайи любят не меньше, чем сороки, и, не регламентируй обычай количество драгоценностей, увешались бы ими не хуже новогодней ёлки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
