цитадель Азраила! Я уговорил его провести меня к сестре и уже совсем скоро стоял перед ее постелью, которая была смята, сбита, не имела подушки. Фел же каталась по кровати, напевая народную песенку.
– Фел, – тихо позвал я ее, приподняв руку, чтобы она заметила меня.
– Она не слышит тебя, – вмешался учитель, насильно опуская мою конечность. – С тех пор как я забрал тебя, она каждому внушала, что видела ангела, кричала о том, что ее брата забрал Азраил, но кроме матери никто ей не поверил. Ее считали сумасшедшей, и вскоре это поверье стало правдой.
– Фел!
Повысив голос, я рванул к ней, но учитель преградил мне путь.
– Ты не должен касаться живых людей! Нам запрещено!
– Почему?!
– Ее душа покинет тело.
– Так давай заберем ее с собой! Пусть она тоже станет ангелом! Ты же говорил, что она такая же как я, почему тогда нет?! Ответь мне, Азраил!
– Макс, держи себя в руках. Сейчас она слаба как никогда и не сможет равняться с тобой.
– Макс…
Это голос Фел! Она позвала меня, раскинувшись на кровати в изогнутой позе, смотря на меня мокрыми глазами. Она видела меня и все прекрасно слышала; она еще не лишилась рассудка до конца.
– Я здесь, сестренка! Ты меня видишь?!
Мне оставалось только выпрыгивать из-за высокой фигуры Азраила, который в свою очередь загораживал меня и не пускал к Фел.
– Ты пришел ко мне, Макс, – она заулыбалась сухими бледными губами. – Забери меня с собой, – она начала тихонько плакать, сминая и без того скомканную простынь, – пожалуйста.
– Макс, нельзя! – настаивал на своем ангел, предугадывая мои мысли.
Все внутри меня кипело от возмущения, и я набросился на учителя, совершая запретный поступок. Я кричал и бился, вымаливая душу сестры, но Азраил и слушать меня не хотел. Мы так горячо увлеклись спором, что потеряли из виду Фел.
– Где она?! – потребовал я ответа у учителя, но он и сам не знал.
Обратившись в бег, я искал сестру по всей деревеньке, заглядывая за каждый угол, в каждый дом. Нигде ее не было. Азраил же воспарил на крыльях и сверху осматривал местность.
– Вон она! – крикнул он и, подхватив меня, полетел к побережью, где был очень крутой спуск к морю. Никто туда не заходил, потому что живым с такого обрыва не спуститься.
– Фел, стой! Не иди туда! – я пытался докричаться, но свистящий ветер заглушал меня. – Фел, ты упадешь!
– Море, море, синее море. Волны бушуют в лазурном просторе, – она напевала песенку, которую мы сочинили всей деревней на одном из праздников. – Я улетаю за море на крыльях… – она развела руки в стороны и шагнула в обрыв.
– Фел!
– Я была лишь сказкой, а не вашей былью, – она допела последнюю строчку припева.
За шумом моря я больше ничего не слышал и, когда мои ноги коснулись земли, я с места не сдвинулся, чтобы посмотреть вниз.
– Мы заберем ее, но ты будешь ответственен за все, что она делает, – произнес Азраил, плавно спустившись к воде на черно-белых крыльях.
Шахматист… ты знаешь, какой ход будет уместен в какое время.
Сбылась мечта идиота! Как и пожелал великий Макс Фортис, его сестра была рядом, и у Азраила стало на одного ученика больше. Фел довольно быстро адаптировалась, и нам удалось вылечить ее помутнение рассудка, благо оно было не столь велико. Учитель любил ее подзадоривать словами «хрупкая девочка», что вызывало в ней неудержимое желание превзойти всех и вся. Сестрица даже меня в конкуренты записала. С того времени как раз и начал формироваться ее боевой характер, кремень стал наливаться свинцом.
И не было печали! Пока Фел не сморозила фразу, которая перевернула нашу беззаботную жизнь вверх дном.
В тот день я возвращался с тренировки, торопясь принять расслабляющую ванну с ромашкой, но застрял около входной двери, нагло подслушивая разговор Азраила и Фел, которые находились за домом. Когда я уходил, они изучали всевозможные виды трав, которые, по словам учителя, могли нам пригодиться в дальнейшем.
Что я слышу! У меня чуть уши не отвяли, я не хотел верить в происходящее, но Фел на самом деле призналась в любви учителю!
Эх… не было печали, да только чувства подкачали. Азраил отнесся с пониманием к моей сестре, но ни о какой взаимности и речи быть не могло, поэтому через пару дней он собрал свои пожитки и сообщил нам, что отправляется в долгое путешествие. Сестренка даже его проводить не вышла. Он наказал нам продолжать совершенствоваться и идти на вершину горы, где якобы жило само олицетворение Смерти. Кто бы мог подумать, что это окажется одна из Всадников – Рика. Неожиданно, но она оказалась очень обаятельной девушкой, приняла нас, разъяснила наши обязанности, и с тех пор мы стали полноценными ангелами. Ах да, с того же времени Фел стала недоверчива к мужскому полу и с еще большим ускорением пряталась в железную броню.
Что я только ни делал, чтобы вернуть былые времена нежной и ласковой сестрички! Увы! Крепость не поддавалась осаде. Так Фел и стала такой, какой все ее знают на сегодняшний день.
Я торопливой походкой прошествовал к кабинету Даниэля и постучался, возвестив о своем прибытии.
– Даня!
В ответ мне звучала невеселая тишина.
– Даня! – я подергал ручку, но было закрыто. – Открывай!
Я приложил ухо к двери и услышал тихое «нет», которое он, наверное, адресовал самому себе, нежели кому-то еще.
– Я не уйду отсюда, пока ты не явишься в зал собраний. Все ждут тебя одного.
Этот настырный ребенок снова не желал шевелить языком, испытывая не только мое терпение. Тогда я решил, что ничего не добьюсь, просто стуча в дверь и выманивая мальчика мятными пряниками. Я присел на пол около двери, прислонившись головой к холодной стене.
– Дань? – позвал я, обратив взгляд вглубь коридора. – Почему ты не хочешь выходить? Просто закрывшись в комнате и пуская сопли, ты ничем не сможешь помочь Аде.
– Я не пускаю сопли! – выкрикнул он с того конца, громко шмыгнув носом.
Я усмехнулся, прикрыв глаза. Ребенок он и есть ребенок.
– Ты уже взрослый парень! Если хочешь добиться внимания Ады, тебе нужно проявить себя.
В кабинете послышалось какое-то шуршание. Еще несколько звуков, означающих некое движение, дверь открылась после двойного щелчка. На пороге стоял невинный маленький ягненок с опухшими глазками и с надеждой смотрел на меня, выискивая руку помощи. Ну как же не помочь такому чуду?
– Ты обещаешь, что мы найдем ее?
Я невольно опешил от того, как был
